Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 125 – Елена Звездная

И он поцеловал меня — глубоко, грязно, исступленно, забирая дыхание, забирая свободу, забирая меня целиком, без остатка. И в этот момент, растворяясь в его силе, я поняла, что все мои планы рухнули не потому, что я плохой стратег. А потому что против такой стихии не строят плотины.

В ней тонут.

Он оторвался от стены, удерживая меня на руках с пугающей легкостью, словно я была не живым человеком, а невесомой жертвой, подношением алтарю. Он нес меня к кровати — огромному ложу под балдахином из тяжелого черного бархата, которое в этом полумраке казалось эшафотом.

Медленно опустил меня на прохладные шелковые простыни. Контраст между холодом ткани и испепеляющим жаром его тела, нависшего сверху, заставил меня судорожно выдохнуть.

Он не лег сразу. Он навис надо мной, уперевшись руками по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из своих мышц и воли. Его рубашка распахнулась окончательно, открывая грудь, на которой в отблесках камина я заметила странные, мерцающие узоры — словно под человеческой кожей проступали древние руны или контуры чешуи.

— Ты прекрасна, — произнес он, разглядывая меня, распростертую перед ним, с жадностью голодающего. — Очень нежная. Слишком хрупкая. Твоя кожа… — он провел костяшками пальцев по моей груди, оставляя за собой дорожку огня, — …она создана, чтобы на ней оставались следы. Мои следы.

Я попыталась свести ноги, закрыться, спрятаться от этого всевидящего, раздевающего взгляда, но он одним движением колена развел мои бедра, вклиниваясь между ними. Это было грубо, властно, бескомпромиссно.

— Не прячься, — приказал он. — Я хочу видеть все. Я хочу видеть, как твоя эльфийская сдержанность ломается под моим напором.

Он наклонился и поцеловал ложбинку между грудей. Я выгнулась дугой, пальцы сами собой зарылись в его волосы — жесткие, шелковистые, пахнущие дымом.

Магия в комнате сгустилась до такой степени, что воздух стал вязким. Я чувствовала, как его сила — тяжелая, темная, пульсирующая- обволакивает меня, проникает под кожу, смешиваясь с кровью. Это было похоже на интоксикацию. На до безумия сладкий яд.

— Ваше Величество… — простонала я, не узнавая собственного голоса.

— Имя, — рыкнул он, кусая нежную кожу на моем животе, заставляя мышцы сокращаться в сладком спазме. — Назови мое имя, Лириэль. Забудь титулы. Здесь нет Императора. Здесь есть только мужчина, который сходит с ума от твоего запаха.

— Рейнхард… — имя, которое я помнила из книги, сорвалось с губ впервые.

Услышав его, он замер на секунду, а затем его движения стали еще более яростными, еще более собственническими.

— Да, — выдохнул он.

Его рука скользнула вниз, туда, где уже было влажно и горячо от одного его присутствия. Он не спрашивал разрешения, он не готовил — он знал, что мое тело предало меня еще в тот момент, когда я переступила порог этой спальни.

Когда он коснулся меня, мир взорвался вспышками цвета под веками. Это было слишком — слишком остро, слишком глубоко, слишком… много.

— Смотри на меня, — потребовал он, перехватывая мои запястья и прижимая их к подушке над головой.

Я открыла глаза.

Надо мной был не человек. В его глазах не осталось ничего человеческого — только вертикальные зрачки и сияющая синева чистой магии. Его лицо было искажено маской первобытного наслаждения и торжества.