Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 127 – Елена Звездная

Но стоило ему коснуться кожи, стоило ему увидеть этот контраст- красное на белом, его метка на моем теле — как его рука замерла.

Дракон внутри него не уснул. Он просто попробовал первую кровь и захотел добавки.

Рейнхард отбросил простыню. Он наклонился к моим бедрам, и его лицо исказилось от вернувшегося желания.

— Так красиво… — выдохнул он.

Он не стал вытирать остальное. Вместо этого он прижался губами к нежной коже внутренней стороны бедра, прямо там, где остался след. Он слизнул капельку крови, и я вздрогнула, чувствуя, как по телу снова пробегает электрический разряд.

Его язык был горячим, требовательным. Он целовал меня там, где еще пульсировала тупая боль, превращая ее в новую волну жара.

— Рейнхард… — выдохнула я слабо, пытаясь сдвинуть ноги, но он удержал их, разводя шире.

— Нет, — прорычал он, поднимая на меня взгляд. Его глаза снова полыхнули синим огнем. — Мало. Мне мало.

Он поднялся выше, целуя живот, впадину пупка, ребра, оставляя влажные дорожки, от которых кожа вспыхивала пожаром. Он был одержим. Вид моей крови, запах нашего соития, моя полная капитуляция — все это действовало на него как сильнейший афродизиак.

Он накрыл мои губы поцелуем — на этот раз с привкусом железа и соли. И я почувствовала, как он снова твердеет, упираясь в меня, готовый, жаждущий, ненасытный.

— Ты думала, одного раза хватит? — шепнул он мне в рот, прежде чем снова войти — медленно, глубоко, до самого основания, заполняя ту пустоту, которая, казалось, образовалась во мне вечность назад.

Я застонала, обнимая его ногами, понимая, что у меня нет сил сопротивляться. Да я и не хотела.

Мы начали снова. Медленнее, тягучее, чувственнее. Теперь он знал мое тело, знал, где я вздрагиваю, где я задерживаю дыхание. Он играл на мне, как на инструменте, извлекая звуки, о которых я даже не подозревала.

А потом было еще раз.

Уже под утро, когда камин погас, и в комнате остались только тени и наш запах. Когда сил не осталось даже на стон, только на судорожные вдохи. Он брал меня с какой-то отчаянной нежностью, переходящей в агрессию, словно пытался впечатать себя в мою память, в мою плоть, в мою суть, чтобы даже в другой жизни, в другом мире я помнила его вес, его вкус и его имя.

Когда рассвет окрасил окна серым, мы лежали в спутанном клубке конечностей и влажных простыней. Я — разрушенная и собранная заново, он — уставший, но, наконец, умиротворенный, уткнувшийся лицом мне в шею, словно дракон, заснувший на горе своего золота.

А потом я ждала. Лежала и ждала, что сейчас он поднимется, разъяренный и полный злости на самого себя за то, что поддался слабости… А еще я понимала, что это не сон… Это просто не могло быть сном, никак. Слишком много эмоций, слишком много ощущений, слишком ярко и жарко было случившееся такие сны не снятся, никогда.

в дверь постучали. мое сердце замерло. Я думала, что справлюсь с этим, но сейчас, после этой ночи, понимала, что когда он проснется и с ненавистью взглянет на меня — мое сердце будет разбито. Потому что после этой ночи я уже не смогу, никогда не смогу взглянуть ни на кого другого… Этот дракон забрал не мою невинность, он отнял мое сердце.

Но наступило утро. Рейнхард проснулся, посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, и хрипло прошептал: