Книга Под мраморным небом, страница 97 – Джон Шорс

— Немногим мужчинам приходят в голову такие мысли, – заметила я. – Женщины в гареме, не сведущие ни в политике, ни в истории, думают об этом каждый день, а для мужчин это – не стоящий внимания пустяк.

— Разве можно дитя, прелестное дитя, считать пустяком? – произнес Иса, проводя ладонью по моим бедрам.

У меня одеревенел язык. Если я выскажу вслух свои мысли, у него испортится настроение. Вот мужчина, которого любой ребенок с радостью назвал бы отцом. Но отцом Ису никогда не назовут.

— Понимаешь, Иса, – тихо заговорила я, – если у нас будет ребенок, ты никогда не сможешь признать его открыто. Ты никогда, никогда не сможешь выразить ему свою любовь. Отцом ты будешь только здесь.

Иса опечалился, но он, насколько я уже успела его узнать, был не из тех людей, которые грустят о том, чего у них нет. И вот уже на его губах вновь появилась его кривая улыбка.

— Дитя... наше дитя, любовь моя, это счастье. Чего еще я мог бы просить у Аллаха? Он и так уже исполнил много моих желаний.

Я обратила лицо в сторону Мекки и стала молиться о том, чтобы мое чрево не оказалось бесплодным, как в том постоянно упрекал меня Кхондамир. Для меня материнство не было смыслом существования, в жизни мне требовалось еще многое другое, но я хотела иметь свое дитя. Ребенок был бы подарком для меня самой, для Исы и для отца. Он сразу бы догадался, что мой ребенок – от Исы, это так же верно, как и то, что каждую ночь на небосводе появляются звезды. И он был бы доволен. В конце концов, ведь он – пастырь нашей любви.

— Придется придумать, как убедить Кхондамира в том, что я ношу его семя, – сказала я. – Ведь за двадцать лет стараний от него никто не родил.

— Думаешь, он тебе поверит?

Я усмехнулась, воспрянув духом при мысли о том, что у нас с Исой может быть дочь или сын.

— Ты – потрясающий зодчий, Иса, и самый удивительный мужчина из всех, кого я знаю, но ты даже не представляешь, до чего хитры женщины. Как, по-твоему, нам удается преуспевать в этом мире, где мужчины решают, что нам можно делать, а что нельзя? Благодаря вашим законам? – Я рассмеялась, вспомнив, что моя мама и моя прабабушка, по сути, были правительницами Хиндустана, разве что титулов таких не имели. – Поверь мне, Кхондамир будет считать себя отцом. Я еще не знаю, как внушу ему эту мысль, но после моих медоточивых речей он будет похваляться всем и каждому, какой он молодец.

Иса ухмыльнулся:

— И я такой же податливый?

— Как воск.

Он навалился на меня, прижал мои руки к одеялам:

— А теперь?

— Ты такой же, как все мужчины, – сказала я, пытаясь столкнуть его с себя. – Отсутствие хитрости компенсируешь силой.

Я не стала противиться его поцелуям и попыткам вновь овладеть мной. После он продолжал гладить меня, водил ладонями по моему телу, будто по только что приобретенной шкуре, наслаждаясь ощущением ее мягкости и шелковистости. И при этом довольно мурлыкал себе под нос, хотя голос у него был такой же мелодичный, как у буйвола. Уже была глубокая ночь, и Иса своим пением стремился убаюкать меня, но я размышляла о том, что ждет меня впереди. Если Аллах одарит меня ребенком, значит, мне поневоле придется одурачить Кхондамира и тем самым доказать, что я умею не только хвастаться.

— Спокойной ночи, любовь моя, – пробормотала я, делая вид, что засыпаю. Иса перестал мурлыкать, чего я как раз и добивалась, так как его пение мешало мне думать.