Книга Под мраморным небом, страница 94 – Джон Шорс

— Так и случилось?

— Почти год они прокладывали потайной ход. Когда туннель был готов, их казнили. И тайна умерла вместе с ними. Дед сообщил этот секрет моему отцу, тот – мне. – Отец улыбнулся. – Я же сказал об этом только двум женщинам. Сначала Мумтаз-Махал и вот теперь – тебе.

— А Даре?

— Пусть сначала докажет, что он достоин знать эту тайну.

Тот шкаф я видела много раз, но мне и в голову не приходило, что за ним есть потайной коридор.

— Твое доверие, отец, для меня большая честь. Только я не понимаю, как мне это может помочь.

— А ты подумай, дитя, прежде чем рот открывать. Лучше самой ответить на вопрос, чем демонстрировать свое невежество даже тому, кто тебя любит.

Я стала размышлять, кусая ногти, как это иногда делала, когда волновалась.

— Значит, тот дом принадлежит тебе? – Отец кивнул, и я продолжала: – Если Иса, допустим, купит у тебя этот дом, мы могли бы время от времени там встречаться?

Отец изобразил удивление, хотя в глазах его блестел озорной огонек:

— Занятная мысль. Если ты переселишься в комнату матери и у тебя будут ключи от ее шкафов, по идее, ты сможешь пробираться в тот дом.

Я подскочила к отцу, руками обняла его за шею, стала целовать его в щеки. Его седая борода щекотала мой подбородок.

— Когда я могу занять комнату мамы? – осведомилась я.

— Да хоть сейчас, – ответил отец, усмехаясь над моей восторженностью. – Но чтобы не вызвать подозрений, пусть Иса купит тот дом через несколько недель. Подождешь?

— Конечно! А пока мы будем стараться скрыть свою любовь.

— Вы уж постарайтесь. Иначе, дитя мое, Кхондамир снесет Исе голову. Даже император не может помешать мести оскорбленного мужа.

— Я люблю тебя, – с большой искренностью произнесла я. – Я стольким тебе обязана, но никогда не смогу отплатить тебе за твою доброту.

— Разве ирис, – сказал отец, поглаживая цветок на стене, – стремится отблагодарить солнце, давшее ему жизнь? Его красота уже сама по себе благодарность, ибо солнце каждый день может любоваться своим творением.

Я улыбнулась: отец все время пытался говорить стихами.

— Ты выражаешься все поэтичнее, – заметила я.

— В самом деле? – с притворным удивлением сказал отец.

Я опять его поцеловала:

— Пойдем отсюда, отец. У нас еще много дел.

— Несомненно. Однако прежде, чем мы покинем этот оазис, сотри-ка счастливую улыбку со своего лица и веди себя так, будто я тебя отругал.

Прикусив губу, чтобы не дать выплеснуться своему счастью, я следом за ним пошла к выходу. На улице Иса, стоя в окружении рабочих и животных, руководил работами по возведению купола. Когда я увидела Ису, он опять напомнил мне орла. В четких чертах лица – напряженная сосредоточенность. Казалось, он вот-вот воспарит над куполом, чтобы сверху надзирать за ходом строительства.

Мне хотелось смотреть и смотреть на Ису, но я устремила взгляд вперед и последовала за отцом. Меня переполняла любовь к нему, потому что таких людей, как мой отец, очень мало на нашей земле.

* * *

НЕДЕЛЕЙ позже, после того как отец передал Кхондамиру мешочек с драгоценными камнями, я без лишнего шума перебралась в покои мамы. Я была принцессой, но пожитков у меня было удивительно мало. Тем не менее Низам перенес мои халаты, накидки, украшения и книги в мое новое жилище и помог мне разобрать вещи. Мне было странно находиться в облицованной мрамором комнате с ажурными каменными решетками на окнах, так как большая часть одежды мамы и прочие ее принадлежности все еще были здесь. Пол покрывал кашемировый ковер с рисунком, изображающим то ли рассвет, то ли закат. На ковре лежали шелковые подушки и свернутые одеяла из пашмины. На стенах висели живописные полотна в золотых рамах; на картинах были запечатлены отец, восседающий на Павлиньем троне, Красный форт и букеты маленьких роз. В воздухе ощущался аромат любимых маминых духов, хотя, возможно, у меня просто разыгралось воображение. После ухода Низама я примерила несколько из ее самых дорогих нарядов. Они были мне в самый раз. Я до сих пор ужасно тосковала по маме, но ее комната, прикосновение к моему телу ее одежды вселяли в меня покой.