Книга Любовь & Война, страница 94 – Мелисса де ла Круз

— Мне сказали, что вас следует благодарить и за наш аперитив, – продолжила Элиза.

— Позвольте мне, – сказал Стефан, потянувшись за графином с золотистой жидкостью, стоящим на буфете. Но не успел он взять графин, как маленькая фигурка метнулась из тени и схватила его первой. Саймон снова был в голубой бархатной курточке лакея, но теперь в дополнение к ней на нем появились еще и бриджи.

— Аперитив, мисс Элиза? – спросил он голосом скорее громким, нежели официальным.

— Ты должен называть свою госпожу «миссис Гамильтон», – раздался голос Виолетты из столовой, где она накрывала стол к ужину.

— Аперитив, миссис Гамильтон? – прогудел Саймон, успев налить медового вина от Стефана в бокал.

Элиза взяла бокал и отослала мальчика на место, надеясь, что никто не заметит, насколько их так называемый лакей юн и неопытен.

Следующие два часа пролетели за приятной беседой, хотя Элиза едва следила за ней. Пока семь часов вечера сменялись восемью, а восемь уступали место девяти, она не сводила взгляд с часов на каминной полке, гадая, когда же Алекс придет домой, и получил ли он записку, доставленную Саймоном, и не застрял ли в одном из богатых поместий на севере, не имея возможности безопасно добраться домой по темноте, или, напротив, не отправился ли он домой и не потерял ли дорогу, а может, свалился в ров и поранился, или на него напали бандиты, вернувшиеся на Манхэттен следом за благонадежными жителями.

Она старалась отогнать эти ужасные мысли, напоминая себе, что Алекс не возвращался домой раньше десяти с тех пор, как взялся за дело Чайлдресс, а чаще всего приходил уже значительно позже того времени, когда жена засыпала, а ведь она частенько засиживалась за полночь с вышивкой или книгой. Может быть, он и задерживался, но не было причин воображать себе его ужасную кончину.

Но что, если он просто не получил записку? Возможно, он прямо сейчас сидит у себя в конторе, корпя над старыми сводами законов в поисках прецедентов, на которые он мог бы сослаться в деле Чайлдресс, в то время как первая реальная возможность влиться в высшее общество Нью-Йорка проходит мимо него. Может быть, стоит послать Саймона снова?

Пока все эти мысли крутились у нее в голове, мужчины обсуждали сравнительные выгоды и недостатки землевладения в верхнем и нижнем Нью-Йорке и в Нью-Джерси, урожаи зерновых, надои и качество коровьего молока, размер и форму куриных яиц, а также брать ли с арендаторов высокую плату, заставляя утаивать часть урожая, или быть снисходительными, завоевывая уважение и преданность, но недополучая денег. Элиза никогда не обращала особого внимания, когда генерал Скайлер начинал рассуждать о землевладении, а теперь и вовсе не могла сосредоточиться, но беседа Пегги с Элен казалась ей не менее странной.

Они делились трудностями и тонкостями управления огромным поместьем – слуги, сестры и братья, родственники, сколько приемов нужно устраивать в месяц, как часто менять фарфор, обивку мебели и обои. Все эти вопросы были ужасно далеки от Элизы, и, что немаловажно, она не имела ни малейшего желания к ним приближаться. Возможно, ее жизнь могла бы показаться однообразной, по сравнению с жизнями Пегги и Элен, но прямо сейчас она хотела лишь видеть Алекса каждый день, пока над миром светит солнце. Делить с ним чашку утреннего кофе и ужинать вместе по вечерам, разговаривать с ним о чем-нибудь более интересном, нежели «Будешь ли ты дома к ужину сегодня?» и «Как прошел твой день?» И если такова самостоятельная жизнь, то кому она нужна.