Книга Любовь & Война, страница 129 – Мелисса де ла Круз

Здание городского суда

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Март 1784 года

Внезапно после бесконечных проволочек день слушания оказался прямо перед ним.

Алекс готовился к нему месяцами. Он изучил все юридические тонкости вдоль и поперек. Он наизусть мог перечислить все прецеденты в Англии и колониях, а также несколько десятков различных – опровергающих друг друга – законов, принятых разными штатами, чтобы разобраться с проблемой лоялистов. Он знал историю Кэролайн и Джона Чайлдрессов от начала и до конца. И все же, по ощущениям, он словно вернулся в свой первый день в Королевском колледже, когда вошел в класс, не переставая думать о том, что он – недавно прибывший иммигрант, к тому же с заметным карибским акцентом и в поношенной одежде. Пусть он практиковал в Олбани целый год и не раз выступал перед присяжными, но сейчас не мог избавиться от тревожащей мысли, что оценивать будут не его аргументы или проделанную работу, а то, кем он сам является. Выскочка в мире богачей и знати. Подражатель.

Однако в зале заседаний на него снисходило умиротворение. Алекс наслаждался строгой простотой его линий: балки на потолке, панели на стенах – и то, и другое выкрашено в спокойный серо-голубой цвет – придавали залу сдержанный, элегантный вид в стиле греческого храма без всевозможных фризов, резьбы и обнаженных статуй. Сиденьями здесь служили массивные, прочные скамьи, сквозь простые арочные окна падали холодные лучи мартовского солнца. Даже полы были сделаны из плотно подогнанных планок, лак на которых вытерся до полупрозрачности, свидетельствуя о том, что шаги правосудия постоянно раздаются в этих стенах.

Но даже без всего этого он был очень удобен. Дело рассматривалось в мэрии, всего в паре шагов от его парадного крыльца.

Он пришел пораньше и ждал Кэролайн на ступенях перед входом, собираясь проводить ее в зал суда. Дело не получило освещения в прессе, но все равно шепотки и разговоры доносились до него со всех сторон. Герой войны Александр Гамильтон защищает лоялистку! Неужели он – один из этих тайных монархистов, который помогал сбросить власть одного короля просто затем, чтобы вручить власть другому, по своему выбору? Федералистов было вдвое больше, чем лоялистов, но у них было слишком много лидеров, поэтому ни один из них не имел большой власти. Но лоялисты остались совсем без лидеров и теперь плыли по течению. Если бы кто-то встал на защиту их интересов, он обеспечил бы себе безоговорочную поддержку трети населения страны. Возможности, которые давала такая власть – от дохода, до, повернись судьба таким образом, голосов, – были неограниченными. И все эти измышления о роли Алекса сводились к стройной, изящной фигурке Кэролайн Чайлдресс, ставшей не столько фокусирующей их линзой, сколько воронкой, в которую вот-вот хлынет неистовый поток. И Алекс хотел убедиться, что у нее достаточно поддержки, чтобы ее не смыло этим потоком.

По совету Алекса Кэролайн пришла в мэрию пешком, а не приехала в экипаже. Важно было, чтобы она не казалась излишне преуспевающей, словно разбогатела на британском серебре во время оккупации. Алекс также купил ей черное пальто. Еще важнее было, чтобы все, даже зрители, помнили, что она, в конце концов, вдова солдата, и неважно, за какую сторону сражался ее муж.