Книга Дорога радости и слез, страница 102 – Донна Эверхарт

— Спасибо, сэр.

Клейтон отвечал папе очень официально, словно на светском рауте. Папа дернул щекой и снова смерил его взглядом, будто никак не мог решить, нравится ли ему мой друг или нет.

— Что ж, превосходно, – с жаром произнес мистер Купер, вступая в разговор. – Вы прекрасно впишетесь в коллектив, – он замолчал и обвел нас глазами. – Похоже, вам не мешало бы перекусить. Если чуток голодный, то вреда в этот особого нет, но приниматься за тяжелую работу на пустое брюхо – тоже никуда не годится. – Владелец цирка потер руки и добавил: – Ладно, ребята, вы тут пока располагайтесь. Клейтон вам здесь все покажет, и где вы будете жить, и где тут можно поесть…

Папа, кивнув, сунул руки в карманы. Мама с отсутствующим видом взирала на царящее вокруг нас веселье. С ее лица не сходило бесстрастное выражение.

— Пойдемте во двор, – сказал Клейтон, – покажу, где тут можно расположиться на ночлег.

Мы проследовали за ним. «Двор» оказался небольшой площадью в окружении палаток, располагавшихся за огромным колесом обозрения. Я такое видела только на картинке, а в реальной жизни оно оказалось еще более впечатляющим.

У шатров сидело несколько работников. Кто играл в карты, кто стирал белье, кто брился перед крошечными зеркальцами, висевшими на столбах, кто просто курил и разговаривал. Кто-то был в гриме, но при этом в обычной одежде. У кого-то на лицах были намалеваны гигантские клоунские улыбки, кто-то был в личине грустных клоунов. Подобное окружение казалось мне страннее некуда. Лейси так на них таращилась, что даже на меня налетела. Мимо прошла девушка – примерно моего возраста, в розовом сатиновом наряде, трико и смешных плоских туфлях. Она вела под уздцы зебру.

— Это Трикси и ее зебра Зиппити-Ду, – показал на девушку Клейтон. – У нее вся семья наездники. Трикси выступает с зеброй и крошечной обезьянкой по кличке мистер Эм. Представляешь, мистера Эм наряжают в красную курточку, и он едет верхом на собаке.

Я покачала головой. В жизни о таком не слыхала. Клейтон помахал Трикси, и она помахала ему в ответ, внимательно при этом нас разглядывая.

— Здоров! – крикнул кто-то. – Это и есть сорокамильники, о которых только и говорят?

Клейтон даже не обернулся.

— Сорокамильники? – переспросила я.

— Да, так у нас называют новичков и тех, кто, скорее всего, не проедет с нами и сорок миль.

— Да мы давно всю округу исколесили, – буркнул папа, – по каждой дороге проехали, даже самой глухой.

Мы шли по присыпанной опилками дорожке, и я чувствовала себя как на ладони, примерно так же, как много лет назад, когда мне пришлось впервые выступать перед публикой. Мне казалось, что на меня сейчас смотрят тысячи глаз. Само собой, вести о нас быстро разлетелись по цирку. Я обратила внимание, как многие задерживают взгляды на Лейси, с любопытством ее разглядывая. Может, все дело было в ее зеленых глазах и рыжих волосах. Так или иначе, я слышала обрывки фраз, явно не предназначавшиеся для наших ушей: «Дикая, как горная серна…», «Эта какая-то особенная… есть в ней что-то…»

Мама шла быстрым шагом, избегая смотреть по сторонам, тогда как папа приветливо кивал то одному, то другому, если кто-нибудь махал нам рукой. Мы остановились возле двух шатров на самом отшибе. Клейтон показал на шатры и сказал: