Книга Дорога радости и слез, страница 99 – Донна Эверхарт

Мама повернулась к папе и спросила:

— И что мы будем делать? Просто выйдем и скажем, мол, здрасьте, вот и мы?

Папа остановил грузовик и кивнул:

— Думаю, вроде того. Пойду-ка поищу мистера Купера.

Он подошел к кучке работников и заговорил с одним из них – грубоватого вида типом, немного напомнившим мне Леланда Тью. Тот сплюнул себе под ноги и показал на один из шатров. Папа коснулся шляпы, кинул на нас взгляд через плечо и направился к шатру. Работники, потягивая сигареты, уставились на нас в грузовике с таким видом, будто мы были недопустимо скучны и обыденны для такого места.

— Зря мы сюда приехали, – вздохнула мама.

— Мам, не торопись. Может, дело и выгорит.

Мама в ответ лишь хмыкнула и пригладила волосы Лейси. Затем она лизнула пальцы и попыталась привести в порядок светлые локоны, ниспадавшие ей на лоб, но волосы мамы были такими спутанными и грязными, что у нее ничего из этого не получилось. Я свою шевелюру не трогала. Мои волосы настолько свалялись, что беспокоиться о них в данный момент казалось глупее некуда. Из шатра показался папа. За ним вышел седовласый вислоусый мужчина. Судя по внушительному выпирающему пузу, он очень любил покушать.

Завидев их, мама тут же сказала:

— Уоллис Энн, давай вылезай.

Я послушно выбралась из кабины, а за мной последовали мама и Лейси. Мы предстали перед седовласым мужчиной во всей своей красе: грязные, вонючие, отчаявшиеся и при этом с дикой надеждой в глазах.

— Извольте познакомиться, – с жаром проговорил папа. – Это моя супруга Энн Уоллис Стампер, моя старшая дочь Лейси, о которой я вам рассказывал, и наша младшенькая – Уоллис Энн. Поет она прям как соловушка.

— Угу, угу… – со скучающим видом покивал мистер Купер. – Ну что ж, показывайте, на что вы горазды.

Мы выстроились как обычно – Лейси слева от папы, а я справа от мамы. Всякий раз перед выступлением я волновалась. Вот и сейчас ощущение было такое, словно в животе стакан скисшего молока. Я попыталась успокоиться. Без всяких понуканий, скорее по привычке Лейси поднесла скрипку к подбородку и провела смычком по струнам. Раздался протяжный чарующий звук. Народ, что стоял поблизости и посмеивался над нашим скорбным видом, замолчал и внимательно уставился на нас. Лейси начала со всем знакомой песни: «Соберемся у реки». Первый куплет затянул папа, а мы с мамой подхватили. Казалось, наши голоса воспарили к самим небесам.

Я закрыла глаза, пытаясь не думать о том, как мы выглядим. Я вообще постаралась выкинуть из головы все мысли, отдавшись пению. Я прекрасно понимала, что сейчас нужно показать себя в самом выгодном свете. Нам была нужна еда и крыша над головой. Неожиданно я поняла, что вкладываю в пение всю свою душу, всю боль от пережитых испытаний, от гибели Сефа. Я редко плачу, но тут по моей грязной щеке покатилась слеза. Заметил ли это кто-нибудь или нет? В тот момент мне было на это плевать. Мой голос гармонично вливался в хор родителей. Мы пели и народные песни, и церковные гимны. Наконец, я открыла глаза и посмотрела по сторонам. Я отродясь не видала такую толпу народа. Зеваки стояли и таращились на нас будто завороженные. «Наверно, это оттого, что мы спели очень даже неплохо… или наоборот – совсем ужасно…» – подумала я.

Мистер Купер улыбался от уха до уха и кивал зрителям – мол, вон кого я отыскал. В какой-то момент к зрителям присоединился Клейтон. Он стоял в самой середине толпы и улыбался, с гордостью глядя на нас. Еще один мужчина, во фраке и блестящих туфлях, по всей видимости конферансье, стоял склонив голову набок, видимо воображая, как будет объявлять наш выход. Наконец, мистер Купер взмахнул рукой в знак того, что он вполне удовлетворен. Всего мы исполнили четыре песни, закончив на долгой протяжной ноте.