Книга Дорога радости и слез, страница 101 – Донна Эверхарт

Услышав шорох, я подняла глаза и увидела, что Клейтон ошарашенно смотрит на нас огромными печальными глазами. Неужели я увидела в них жалость? Положив недоеденный кусочек батончика на стол, я принялась жевать. Затем сглотнула. Ощущение было таким, словно батончик, не дойдя до желудка, застрял на полпути где-то в горле. Живот скрутило узлом, и я ощутила приступы колющей боли. Я изо всех сил боролась с приступом дурноты. Я не на шутку испугалась, что вот-вот все извергну обратно. Шутка ли – впервые за Бог знает сколько времени у меня в желудке очутилась нормальная еда.

— Черт… Уоллис Энн… – Клейтон провел рукой по волосам. – Чего же ты мне не говорила? Неужели ты не могла сказать, что вы голодаете?

Лейси все еще жевала батончик. Ее пальцы были перемазаны шоколадом. Прикончив его, она посмотрела по сторонам и впилась взглядом в мой недоеденный батончик, лежавший на столе. Я протянула его ей, и она тут же сунула его себе в рот. Я медленно вздохнула, силясь унять бунтующий желудок.

— Мы не из тех, кто жалуется. Сами со всем справляемся.

Клейтон смотрел на меня так, словно отродясь не видел более странного создания, чем я. И это притом, что мы находились посреди бродячего цирка, где чудачества и странности были обыденностью и нормой. Это показалось мне чрезвычайно забавным. Я захохотала так, что аж согнулась, обхватив себя руками за талию и ловя ртом воздух. Я все смеялась и никак не могла остановиться, как вдруг Лейси, которая сидела неподвижно, положила руку на живот. Лицо сестры приобрело обеспокоенное выражение. Я тут же замолчала. Приступ безумного смеха прекратился.

— Все в порядке, Лейси, – успокоила ее я. – Ты просто ела очень быстро и слопала слишком много за раз. Совсем как я.

— Хотите я еще за чипсами схожу? – предложил Клейтон.

— Нет, что ты, от этого будет только хуже.

— Может, вам попить чего-нибудь прохладительного? Я прямо сюда принесу.

Он показал на очередь, от которой отделялись люди со стаканами, орешками и попкорном.

— Давай, – согласилась я, наступив на горло собственной гордости.

Клейтон поспешил прочь и вскоре вернулся, весело размахивая тремя бутылочками. Еще он прихватил с собой попкорн. Попкорн пробудил во мне воспоминания о нашем последнем Рождестве. Мы нанизали попкорн на ниточки с помощью иголки, чтобы сделать гирлянды и украсить ими елку.

Я хлебнула лимонада, ощутив колючие пузырьки газировки, и мне вспомнилось, как мы с папой ездили в магазин за мукой, сахаром и кофе. Папа непременно брал нам что-нибудь на «подкрепиться» – как правило, пепси и орешков. Орешки мы кидали в бутылки и прихлебывали из них по дороге обратно, к маме. Как же переменилась с тех пор наша жизнь. Несмотря на веселье, царившее вокруг меня, мне ужасно захотелось домой.

— Спасибо. Давно я не пила газировки, – призналась я.

В этот самый момент из шатра вышли папа с мамой. Папа пожал руку мистера Купера, и я сочла это добрым знаком. Они направились к нам, и когда подошли достаточно близко, Клейтон встал и протянул папе руку.

— Здравствуйте, сэр. Клейтон Джонс.

Папа смерил его взглядом с ног до головы.

— Я так понимаю, ты и есть та самая знаменитость, которая ныряет с вышки.

— Да так себе знаменитость, сэр.

— Ну что ж, сынок. Выходит, ты самый храбрый парень из всех, кого нам доводилось встречать. Ну, или самый сумасшедший.