Книга Дорога радости и слез, страница 104 – Донна Эверхарт

— Пап, как ты думаешь, что станут дома говорить люди, если узнают, что мы выступали в цирке?

— Это совершенно не важно, – пожал он плечами. – Главное, мы зарабатываем себе на хлеб. Верно я говорю?

— Да, сэр.

— Нам повезло. Этот Купер сказал, что, покуда цирк здесь будет собирать народ, смысла в переезде нет. То есть во Флориде мы окажемся еще очень нескоро. Это славно.

Дальше чем сейчас я от дома никогда прежде не забиралась. С одной стороны, было интересно, как там живется во Флориде, а с другой стороны, мне, как и папе, не очень хотелось туда ехать. Я подошла к ведрам у палаток и заглянула внутрь. Оба ведра оказались наполнены чистой, прозрачной водой, причем поставили их на самое солнечное место. Я зашла в нашу с Лейси палатку, взяла кувшин и наполнила его водой из одного ведра. Второе ведро я переставила в тень, решив приберечь эту воду на питье.

— Мам, хочешь я тебе наберу воду в кувшин помыться?

— Ну да, – мрачным тоном ответила мама.

Мимо нас прошла, покачивая телесами, полная черноволосая женщина. Она была сильно накрашена и одета в пестрое платье всех цветов радуги.

— Так вы и есть новые певуны? – осведомилась она, остановившись перед нами.

Мама кинула на папу гневный взгляд, словно вопрошая: «Что мы тут забыли?», после чего ответила даме:

— Совершенно верно.

Дама помахала нам рукой. На пухлых пальцах поблескивали кольца.

— Ну здрасьте, коли так. Звать меня Нэнси Коул. Хотя вообще-то мое сценическое (это слово она произнесла как сническое) имя Большая Берта.

— И как вы предпочитаете, чтобы к вам обращались? – кашлянула мама.

Нэнси Коул рассмеялась, отчего ее тело затряслось, будто пошло волнами.

— Раз тут меня все кличут Большой Бертой, то и вы меня так зовите.

— Рада с вами познакомиться, Большая Берта, – со сдержанным радушием промолвила мама.

Большая Берта склонила голову набок:

— Знаешь че? У меня кой чего для вас есть. А ну погодь.

Удивительное дело для женщин ее габаритов, но Большая Берта, оказалось, могла весьма быстро двигаться. Она стремительно куда-то направилась, петляя меж шатров. Мама проводила ее обеспокоенным взглядом.

— Я и представить не могу, что она собирается нам принести, – промолвила мама.

Я тоже терялась в догадках, но должна признаться – меня снедало любопытство. Где-то через минуту Большая Берта показалась снова. Подойдя к маме, она сунула ей в руки два куска мыла.

— Сварено по французскому рецепту, – сообщила толстуха. – Это вам навроде подарка в честь первого рабочего дня.

Мама чуть улыбнулась краешком губ:

— Ох, спасибо вам большое. Это так мило с вашей стороны.

— Мой муж Уолтер в Джорджии держал небольшую мыловарню. У меня этого добра еще навалом. Из всех подарков только мыло мне и дарил, пока был жив, упокой Господи его душу.

— Я очень сочувствую вашей утрате, – промолвила мама.

Большая Берта в ответ лишь небрежно махнула пухлой рукой:

— Да ладно. Он же не вчера дал дуба, а пару месяцев назад. Взял да рухнул замертво, вот и весь сказ.

— Какой ужас.

— Может, гуляшом траванулся? Я его как раз гуляшом покормила. Да кто теперь уже разберет, царствие ему небесное!

— Отравился гуляшом? – мама выпучила глаза.

Большая Берта прикрыла рот ладошкой и хихикнула:

— Может, и гуляшом. На меня как глянешь, так думаешь – эта толстуха, видать, славно умеет кашеварить, но я в этом деле ни в зуб ногой.