Книга Асины журавли, страница 46 – Елена Чумакова

С приходом майских теплых дней решено было устроить благотворительный концерт на свежем воздухе для ходячих больных. Ожидали приезда Шаляпина. Ася тоже по обыкновению должна была участвовать в концерте. И тут обнаружилось, что петь, как прежде, она не может. Вместо свободно, широко летящего голоса из горла вырывалось сипение. Она могла тихонько напевать, но стоило попытаться запеть в полный голос, как голосовые связки словно сжимались. Встревоженный друг Федюша отвел ее к знакомому врачу-фониатру. Тот осмотрел Асино горло и вынес вердикт, что голосовые связки спазмированы, способность петь пропала в результате стресса, медицина здесь бессильна. Остается уповать на время. Врач прописал Асе успокоительные пилюли, предупредив, что принимать их можно строго по одной.

Ася довольно долго ждала, пока исполненный чувства собственной значимости фармацевт приготовит лекарство, потом с коробочкой пилюль в руке отправилась в опустевшую квартиру Виктора. Всё в этих стенах напоминало о любимом. Его портрет над камином вызывал щемящую боль в сердце. Ася открыла коробочку с пилюлями, высыпала все на стол, налила стакан воды…

Решительно зазвенел колокольчик над входной дверью. Ася собрала пилюли в ладонь. Колокольчик в прихожей продолжал настойчиво звенеть. Ася вернула пилюли в коробочку и пошла открывать дверь. На пороге стояла пожилая дама в черном платье. На седых высоко зачесанных волосах пришпилена черная шляпка с вуалеткой. Уверенным жестом дама отодвинула Асю с дороги и прошла в комнату, огляделась, сняла перчатки, отколола шляпку и положила их на консоль, словно у себя дома.

— Простите, вы кто? – удивилась ее поведению Ася.

— Это я вас, милочка, хочу спросить, кто вы и что делаете в квартире моего сына. Прислуга? Тогда я готова вас рассчитать, больше он в вас не нуждается, – дама поднесла батистовый платочек к уголкам глаз.

— Я… невеста Виктора. А вы его мать?

— Невеста? – женщина вскинула брови – Да, да, припоминаю, что-то такое он говорил в свой последний приезд. Что-то по поводу подружки-певички. Так это вы и есть? – она окинула критическим взглядом Асю с ног до головы.

— Да, я. Мы собирались обвенчаться в конце августа. Война помешала.

Ася указала на их совместный фотопортрет в золоченой рамке, стоявший на каминной полке. Они сделали это фото в салоне на Невском в очередной Асин приезд.

— Ну, не знаю, что вы там себе вообразили… Обещать не значит жениться. Неужели вы восприняли это всерьез? Мало ли у молодого повесы-офицера подружек… Что же, на всех жениться? Или надеялись, вскружив ему голову, заполучить графский титул? Ничего у вас не вышло и уже никогда не выйдет. Мой сын геройски погиб в бою, – голос дамы дрогнул, она отошла к окну, повернулась к Асе спиной.

Ася растерянно молчала. Она понимала чувства матери Виктора. Ведь они обе потеряли одного и того же самого любимого человека. Им бы обняться и поплакать вместе. Но гостья явно так не считала.

— Я надеюсь, вы понимаете, что вам здесь делать больше нечего. Прошу покинуть квартиру. И не забудьте оставить ключи. Свои фотопортреты можете забрать, – дама кивком указала на портрет Аси, висящий в раме над диваном, и их совместную с Виктором фотографию на каминной полке. Она села в кресло и наблюдала за сборами. Кое-как рассовав свои вещи по двум саквояжам, Ася положила ключи на подзеркальник в прихожей, в последний раз окинула взглядом стены, в которых еще сохранился дух дорогого человека, и вышла из квартиры. Коробочка с пилюлями осталась забытой на столе.