Книга Асины журавли, страница 44 – Елена Чумакова

Ванятку, братишку нашего младшего, тоже на войну отправили. Он в Ярославль подался, в театр, актерскому мастерству учиться. Вы с ним одного поля ягодки, он тоже на сцену захотел, а Станислав твой ему подпел да научил, что да как. Приняли его на обучение, сказали талант-самородок, да только недолго ему обучаться пришлось, из театра забрали в армию.

А без Станислава-то нам трудно. Дров, им заготовленных, до половины зимы только хватит. А ну как война не закончится, как перезимуем? Хороший он мужик, работящий, рукастый, ничего плохого сказать не могу. Только вот по твоей указке вместо огорода цветов насажал, а много ли толку с тех цветов? Отцвели и всё. Ладно, мы с Захаром возле старой избы огород засадили картошкой, ей и живем.

А бабушка наша, Матрена, жива, только ослепла совсем, да умом маленько тронулась, все ей чужие люди в доме мерещатся. Из своей комнаты почитай и не выходит, боится, говорит: «У вас по комнатам Трофим с топором ходит, Марусю зарубил, теперь за мной охотится».

А как-то ты, сестренка, поживаешь? Ни слуху от тебя, ни весточки. Перебиралась бы к нам, вместе легче пережить трудные времена.

С поклоном и заботушкой о тебе, сестра Варвара».

Ася с душевным трепетом читала и перечитывала письмо сестры, гладила исписанные старательным почерком странички, и каждая помарка трогала душу. Вспомнила, что давно не переводила семье денег, нечего стало переводить. Трудно им, привыкшим к ее помощи, обходиться без нее. Все оставить и уехать к семье? А с чем? Явиться лишним ртом? Нет, надо искать заработок здесь, в Петрограде. Как не вовремя уехал Штерн! Однако, сидя дома, проблемы не решишь. Ася собралась, уложила волосы в прическу, надела дорогой костюм, французскую шляпку, туфли на каблуках. Позабытый процесс доставил ей удовольствие. Из зеркала на нее смотрела прежняя Анастасия Бартошевская, будто и не было без малого трех месяцев работы в санитарном эшелоне.

Выйдя на улицу, Ася кликнула извозчика. К ней лихо подкатила пролетка, на козлах сидела баба.

— А что, голубушка, теперь и женщины извозом занимаются? – с удивлением спросила Ася.

— Дак… кормильца мово на войну забрали. А детёв моих кто кормить будет? Вот и села на евонное место. А чего? Дело нехитрое. Доставлю, куда скажете.

Вскоре Ася сошла с пролетки на Театральной площади. К ее облегчению, Мариинский театр не выглядел закрытым, возле касс толпились люди, на театральных тумбах пестрели афиши, а на них крупными красными буквами: «Большой благотворительный концерт Федора Ивановича Шаляпина». Ниже более мелкими буквами: «Средства от сборов пойдут на содержание лазарета для раненых солдат».

Театральный вахтер узнал певицу Бартошевскую и беспрепятственно пропустил ее за кулисы. Увидев Асю, Шаляпин искренне обрадовался, пророкотал своим неповторимым басом:

— Да неужто нашлась наша пропажа?! Рад, весьма рад. А я уж думал, не укатила ли наша певунья вместе со своим импресарио на заграничный курорт? Сейчас многие бегут. А я вот недавно из Бретани, да в Россию.

Выслушав краткое описание Асиных приключений, Шаляпин приобнял давнюю подружку, прижал на минутку ее голову к своей широкой надежной груди.

— Нынче у каждого русского свои печали, но не время опускать руки. Можешь принести пользу отечеству – делай. Давай-ка ты споешь свои народные песни в сегодняшнем благотворительном концерте. Я, знаешь ли, собираю средства на содержание лазарета для раненых солдат, на днях открыл в здании Екатерининского собрания. Может, ты там поработаешь санитаркой, раз опыт имеешь? Там и мои домашние, дети помогают. Жалование, правда, небольшое дам, но помогу с участием в концертах. К черту твоего Штерна. И без него обойдемся. В трудные времена человеческой душе праздник еще больше нужен. Вон залы, ложи переполнены. На жизнь, на семью свою всегда заработаешь.