Книга Асины журавли, страница 49 – Елена Чумакова

— Да ладно тебе… – неуверенно возражала Варя, – Бог с ними, с этими курляндиями… Россия большая. Главное – мир! Мужики к семьям вернутся, хлеб сеять начнут, работать, дома чинить, прежняя жизнь вернется.

— Вот баба бестолковая, – сердился Захар – да не будет жизнь прежней никогда! Разве это мир? С Германией, главным врагом, замирились-откупились, а союзнички: Англия, Франция, Сербия – нам этого не простят, того и гляди с ними воевать придется. А кто воевать-то будет? Армия вся разбрелась по домам. Еще не раз кровью умоемся.

— Да будет тебе стращать… Накаркаешь еще, – неуверенно урезонивала зятя Ася.

Радость от известия померкла, ей снова стало страшно. И неприятности не заставили себя ждать. В конце весны, в самое голодное время, в слободе появился отряд вооруженных всадников, за ними кляча тащила пустую телегу. Отряд пошел по дворам, с другого конца улицы раздались выстрелы. Прибежал бледный Захар.

— Прячьте, бабоньки, съестное. Продразверстка пришла, продукты ищут, отбирают подчистую.

Ася с Варей заметались. Накануне они выменяли на базаре в Ярославле Асино зимнее пальто на пуд муки и бутылку растительного масла. Потащили вдвоем котомки в сарайку, зарыли в сено. В ворота забухали прикладами. Варя убежала, а Ася спешно подобрала куриные яйца в подол, лихорадочно соображая, куда их спрятать. Свет загородила возникшая в дверном проеме мужская фигура с ружьем в руке. Перед Асей стоял Маркел Ляпин. Несколько долгих секунд смотрели глаза в глаза. Он вошел в сарай и толкнул испуганную женщину в темный угол, за бочку.

— Ну что там? Нашел чего? – раздался окрик со двора.

— Пусто. Нету ничего, – крикнул в ответ Маркел и вышел, прикрыв за собой дверь.

Ася дождалась, пока отряд покинет двор, и лишь потом вернулась в дом.

В столовой сидели Захар и Варя, оба бледные, испуганные. Ася рассказала, что приключилось в сарае.

— Вот как значит. Не обидел. В этот раз повезло. А ну как приедут другие? Надо бы схрон какой смастерить, – Захар в задумчивости чесал голову.

— Значит, Ляпин таки живой с фронта вернулся. А в слободе его убитым считали, раз домой не пришел… – Варя рассеянно перетирала полотенцем ложки, миски. – Да и то сказать, к кому ему возвращаться? Жена померла, в избе родственники живут.

— Агафья померла? – удивилась Ася. – То-то я ее не встречаю. Спросить о ней вас хотела, да все к слову не приходилось.

— Ну да, вторыми родами скончалась. Через полгода, как Маркела забрали. Я ж тебе писала в письме.

— Потерялось, видно, то письмо.

— Врача нашего на фронт забрали, одна повитуха Филимоновна осталась. Да, видать, не справилась. Дня три промучилась Агафья, бедолага, от горячки померла. Ну и младенец следом, без мамки-то. Царствие небесное обоим!

Сестры перекрестились на образа.

— Говоришь, вторыми родами? А первый мальчонка у Ляпиных жив?

— Первый-то жив. Хороший пацан, в Агашу удался, – крепенький, светлоголовый. Фроловы к себе его забрали. Брат Агафьи с женой в их доме поселились, ну и сын Маркела при них растет, их мамкой и папкой называет.

— А эти… продразверстка которые, к Фроловым на двор заезжали? – спросила Варя мужа.

— Вроде нет, мимо проехали, – пожал тот плечами.

— А что за выстрелы были? Убили никак кого?

— Не похоже… Никто не голосит в слободе. Попугали кого артачливого, видать.