Книга Любовь Советского Союза, страница 166 – Сергей Снежкин

— Что из-за меня и моей жены? – опять помрачнел Туманов.

— Я на этот плавающий гроб попал.

— Никогда не оскорбляй коня, на котором едешь, – философски изрек Туманов.

— Значит, следует ожидать цикла стихов, посвященных Галине, с персидскими мотивами, – печально произнес Миша. – Ладно… – сказал он, вставая, – пойду прогуляюсь.

Миша покинул камбуз, оставив Туманова наедине с фотографией Галины.

Фотокорреспондент «Красной звезды» боком протиснулся на «боевой пост номер один», попросту говоря, в капитанскую рубку.

— Как дела? – бодро спросил он у офицеров.

Ему никто не ответил.

— А это что? – Миша ткнул пальцем в металлическую трубу посередине капитанской рубки.

— Перископ, – ответил штурман.

— Можно посмотреть? – обрадовался Миша.

— Нет. Для этого надо всплывать на перископную глубину, – подчеркнуто вежливо ответил штурман.

— Понятно, – уважительно отозвался Миша. – Чего он делает? – после недолгого молчания спросил Миша, указывая на гидроакустика.

— Слушает море, – так же вежливо ответил штурман, – это гидроакустик.

— Понятно. – Миша достал фотоаппарат, экспонометр^[111] и начал готовиться к съемке.

— Света маловато! – озабоченно сообщил он, изучив показания экспонометра. – Лампы никакой нет? – спросил он.

Капитан закашлялся.

— Пойду чая выпью, – сообщил он штурману со старпомом.

— Чаю не хотите? – спросил он у Туманова, входя в камбуз.

— Не откажусь, – согласился Туманов.

— Товарищ ваш… – капитан ссыпал пачки чая в медный чайник, одновременно подыскивая определение для Миши, – такой…

— Приставучий? – помог ему Туманов.

— Точно! – обрадовался капитан, накрывая чайник офицерской меховой ушанкой, чтобы чай лучше заваривался.

— Работа такая, – односложно ответил Туманов. – Скоро придем?

— Часа через два, – ответил капитан, посмотрев на часы.

— Любите? – спросил он, заметив, что Туманов смотрит на фотографию Ковровой.

— Люблю, – усмехнулся Туманов.

— Вот женщина! – восхищенно вздохнул капитан. – Сказка, а не женщина! Ради такой можно и жизнь отдать! Запросто!

— Можно, – подтвердил Туманов.

— А она как… замуж вышла после Коврова? Или вдовствует? Там в Москве не слышали? – поинтересовался капитан.

— Замужем, – коротко ответил Туманов.

— Вон оно как! – задумался капитан. – А за кем?

— За мною, – покраснел Туманов.

Капитан посмотрел на фотографию актрисы, потом на Туманова и спросил:

— Не шутите?

— Нет, – проклиная себя за откровенность, буркнул Туманов, – Галина Васильевна моя жена.

Капитан кашлянул. Надо было идти, но теперь и встать было как-то неудобно.

— Ну, я пойду… – наконец решился капитан.

— Чай, – напомнил Туманов.

— Чай, – капитан хлопнул ладонью по ушанке, венчающей чайник, – тут сухари, вобла, – открыл он фанерный шкафчик, – изюм, урюк, сахар колотый… а я пойду… всплывать скоро.

И командир подводной лодки ретировался.

— Корреспондент! – позвал он Мишу, который обставлял гидроакустика конфискованными у старпома и штурмана настольными лампами.

— Чего? – недовольно спросил Миша.

— Правда, что капитан женат на актрисе Ковровой? – шепотом спросил капитан.

— Правда, – равнодушно ответил Миша и вернулся к созданию фотопортрета.

Матрос внес на камбуз патефон и брезентовый портфель с пластинками, предназначенный для секретных лоцманских карт.

Поставил все перед Тумановым на стол.