Книга Любовь Советского Союза, страница 204 – Сергей Снежкин

«Виллис» пробирался дальше.

— Стойте! – потребовала она.

Галина, увязая по щиколотку в жидкой грязи, добралась до огромного танка «КВ», дожидавшегося своей очереди в дорожной пробке.

— Эй! Кто-нибудь! – застучала она кулачком по броне.

Громыхнула броневая крышка и из башенного люка показалась чумазая голова в ребристом шлеме.

— Почему нет моей фотографии? – закричала снизу Галина. – У всех есть, а у вас нет!

— Секундочку! – попросил командир танка. – Одну секундочку! – и исчез в чреве бронированного чудовища.

Через мгновение в танке начали открываться бронированные люки, окошки, незаметные до этого лючки. И в каждом появились чумазые физиономии в ребристых шлемах – шесть голов – экипаж танка «КВ».

— У нас есть! – продемонстрировал Галине ее фотографию командир танка.

— То-то! – погрозила ему кулаком Галина.

«Виллис» подъехал к штабу дивизии. Туманова встречали офицеры-политотдельцы.

— Здравия желаем, товарищ Туманов. Лучшие снайперы дивизии собраны для встречи с вами, – доложил один из них.

Туманов повернулся к жене.

— Я тебя здесь подожду, – попросила Галина, – погуляю.

Туманов вопросительно посмотрел на встречавших.

— Я сопровожу товарища Коврову, – пообещал один из офицеров, – не волнуйтесь.

Туманов еще раз посмотрел на жену и, улыбаясь, пошел в штаб.

Галина пошла по деревенской улице, на которой не осталось и трех целых домов. К обгоревшим руинам прижимались штабные машины, пытаясь таким образом максимально обезопасить себя от авианалетов. В отдалении за ней следовал офицер.

За грузовичком стояла длинная, распластанная по земле машина. Она была неряшливо покрашена грязно-белой краской, сквозь которую все равно просвечивала роскошная алая основа. Кожаный верх был усеян заплатами, но Галина сразу же узнала машину… Это был «Крайслер» Коврова.

— Чья машина? – спросила Галина.

— Чья машина? – закричал сопровождавший ее офицер.

— Моя, – доложил подбежавший сержантик.

Галина открыла дверь, медленно села на водительское сиденье, повернула ключи в замке зажигания. Мощный мотор сразу же заработал. Галина радостно рассмеялась, закрыла дверь и переключила скорость.

Сержантик вопросительно посмотрел на офицера.

— Пусть, – разрешил штабист.

Машина тронулась и поехала по деревенской улице. Потом выехала за околицу и помчалась по полю, по колее, проложенной орудийными тракторами. Потом поле кончилось, и Галина взлетела на пригорок.

Вокруг не было никого.

«Странно, – подумалось Галине, – фронт рядом, а так безлюдно?»

«Крайслер» летел по снежной целине, оставляя за собой метельные завихрения, пока не попал в перекрестье стереотрубы.

Немец-ефрейтор оторвался от прибора, схватил трубку полевого телефона и доложил координаты объекта, движущегося по территории противника. Засвистели свистки унтер-офицеров, и расчеты орудий – быстро и очень слаженно, как на показательных выступлениях – заняли свои места у пушек.

Снаряды были посланы в стволы, фейерверкеры^[137] замерли с натянутыми шнурами. Командир батареи еще раз сверился с расчетами, мгновенно произведенными корректировщиками, и отдал команду:

— Фоер^[138]!

Батарея стояла на этой позиции уже десять дней, поэтому вся видимая территория и с той и с другой стороны была пристреляна.

В «Крайслер» попал уже четвертый снаряд.

— Гут^[139]! – похвалил своих солдат командир батареи, и унтер-офицеры засвистели «отбой».

Из-за облачности «У-2»^[140] летел очень низко, разбрасывая над нашими позициями открытки с фотографией Галины и со стихами Туманова на оборотной стороне.

Подул ветер, и часть открыток стало сносить на немецкие позиции.

Начинался третий год войны.