Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
Гости расхохотались. Повар принес со двора блюдо с пловом. — Мы с Гришей подарили армии бомбардировщик, который назвали «Веселые ребята», – сообщила Любовь Ивановна, – скоро поедем передавать его летчикам. — А я четыре танка «КВ» подарил! – сообщил Чиаурели, накладывая себе плов. – Смешно, ей-богу! Танк, а называется как коньяк. — «КВ» – это Клим Ворошилов. Тяжелый танк, – пояснил Трауберг. — Да? – удивился Чиаурели, – а я и не знал. — А мы с Марком на стоху[109] пулеметов бойцам преподнесли! – сообщил Николай Крючков. – А что подарили фронту товарищи Козинцев и Трауберг? – с прямотой любимца спросил он. Козинцев покраснел и тонким голосом ответил: — Ну, мы не так много зарабатываем, как народные артисты, но пять грузовиков для армии купили. — Ну, а что вы подарили фронту, Галечка? – мило улыбаясь, спросила у Ковровой Любовь Ивановна. — Я подарила фронту мужа, – так же мило улыбнулась в ответ Галина. Подводная лодка времен Второй мировой войны – корабль маленький и узкий. Все в ней сделано для того, чтобы торпедам, механизмам, трубам, аккумуляторам было просторно, а людям тесно. На лодке всего три «каюты» – шкафообразных отсека с занавесками вместо дверей. Для капитана, акустика, который по совместительству еще и радист, и первого помощника капитана по политической части – в просторечии политрука. Весь остальной экипаж живет там, где служит. Потому никто по лодке, кроме старпома, не ходит, а подводники даже спят в том отсеке, к которому приписаны: мотористы – у дизелей, гальваники – у аккумуляторов, торпедисты на своих снарядах. Туманова и Мишу поместили в камбузе[110]. Они сидели за единственным столом, покрытым клеенкой. Туманов рассматривал открытки с фотографиями советских киноактрис, приклеенные к переборке. Среди Соколовых, Окуневых, Федоровых была и Галина. Миша же внимательно изучал потолок камбуза, где на сварном стыке накапливались и падали вниз крупные капли воды. Падали они в небольшую лужу на клеенчатой скатерти. Миша смахнул ладонью воду со стола, вытер ладонь о галифе и значительно сказал: — Протекаем! Туманов вместо ответа вынул трубку и начал со свистом сосать мундштук, пытаясь таким образом заглушить страстное желание закурить. — На сколько мы здесь? – спросил Миша. — Не знаю, – пожал плечами Туманов. — Как не знаешь? – удивился Миша. – Ты не знал, на сколько мы уплываем? — До выхода лодки в море вся информация о походе – секретна, – пояснил Туманов. — Так уж пять часов как вышли! – посмотрев на часы, напомнил Миша. С крайним неудовольствием взглянув на пассажиров, мимо камбуза прошел старпом. — Товарищ!.. – запнулся Миша, вспоминая, какое звание означают нашивки на рукаве офицерской тужурки, – товарищ … простите, не знаю, как вас по званию-отчеству… — Капитан-лейтенант, – подсказал ему старпом. — Во! – обрадовался Миша. – Капитан-лейтенант, мы вообще на сколько здесь обречены? — Примерно на семь дней, – сообщил старпом. — Неделя! – ахнул Миша. – Семь дней под водой! Я на это не соглашался! — Хотите выйти? – мрачно поинтересовался старпом. — Не смешно! – рявкнул Миша. — Куда уж… – так же мрачно пробормотал старпом и пошел дальше. — Слушай, – хохотнул Туманов, – ты добьешься, что они тобою вместо торпеды выстрелят. — Я в торпедный аппарат не влезу, – огрызнулся Миша. – Все из-за тебя и твоей жены! – уверенно сказал он. |