Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 298 – Ева Арк

— Как, матушка, у Вас есть сестра?

— Да, но что сталось с ней, я так и не смогла узнать. Что же касается Риччи, то, когда ему сказали, что отцом малюток является граф Шароле, он решил похитить одну из них.

— Не знаю, что больше повлияло на это решение: его ненависть к Карлу или любовь к Иоланте, – добавила донна Мария. – Сам Риччи объяснял это тем, что тогда словно обезумел.

— Но как он смог похитить Вас из монастыря?

— Сразу после рождения монахини отдали меня с сестрой кормилице. Мессир Луиджи разыскал её и за большую сумму уговорил сообщить Лалену, что одна из его внучек умерла.

— Интересно, почему он выбрал Вас, а не Вашу сестру?

— Потому что на щёчке у Элен было приметное родимое пятно. Забрав меня, банкир нанял другую кормилицу, которая согласилась ехать с ним. Так я оказалась во Флоренции.

— Значит, Риччи удочерил Вас, матушка?

— Да, он оказался самым прекрасным отцом, какого только можно было пожелать. В его доме я ни в чём не знала отказа. Он покупал мне роскошные наряды, нанял для меня лучших учителей. А его дальняя родственница, донна Сидония, окружила меня материнской заботой. Казалось, что Бог, обрушивший все несчастья на мою мать, сжалился надо мной. Но так продолжалось до тех пор, пока в возрасте пятнадцати лет я не влюбилась…

— …в графа де Сольё.

— Нет, в Лоренцо Торнабуони.

В голове Лоренцы забрезжила какая-то догадка:

— А Торнабуони был тоже влюблён в вас, матушка?

— Да, и мне это льстило. Ведь кузен Великолепного считался самым красивым молодым человеком во Флоренции после Джулиано Медичи, в которого были влюблены все мои подруги, кроме Клариссы ди Биччи. А брат правителя был без ума от мадонны Симонетты, жены нотариуса Марко Веспуччи. Я страшно завидовала ей, так как генуэзкой восхищались все флорентийцы. Только Торнабуони, по крайней мере, при мне не восторгался ею, чем и завоевал мою благосклонность.

— Банкир Анджело Донати утверждал, что по красоте Вы не уступали мадонне Симонетте, – возразила Лоренца.

Графиня де Сольё неожиданно молодо рассмеялась:

— Я не знала, что мессир Анджело входил в число моих поклонников.

— Однако, – уже серьёзно продолжала она, – речь сейчас пойдёт не о нём и не о Торнабуони, а о моём муже.

— Мне известно, что Вы встретились с графом де Сольё в доме Вашего приёмного отца, куда он пришёл, чтобы занять денег для герцога Бургундского.

— Кто тебе рассказал об этом? – удивилась графиня.

— Преподобная матушка Маддалена.

— Ты говоришь о Клариссе?

— Да.

— Признаться, я не могла поверить в то, что она ушла в монастырь. Впрочем, моя дорогая подруга всегда была немного взбалмошной.

— Действительно, Жан впервые увидел меня в доме Риччи, – продолжала мать Лоренцы. – Когда я вошла в гостиную, граф уронил на пол бокал с вином, которым потчевал его мессир Луиджи. Потом он говорил, что влюбился в меня с первого взгляда. Ну, а я была польщена вниманием столь важного сеньора, и, узнав о том, что он бургундец, почувствовала любопытство. Ведь Бургундия слыла законодательницей мод в Европе. Будучи опытным мужчиной, граф де Сольё постарался подогреть мой интерес к своей особе рассказами о Карле Смелом и его дворе. С того дня Жан шёл на любые уловки, чтобы встретиться со мной и через месяц попросил моей руки.

— И Риччи дал своё согласие?