Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 297 – Ева Арк

— Правду о своих родителях я узнала от моего приёмного отца Луиджи де Риччи, – пояснила мать Лоренцы. – Позже о Смелом мне также рассказывал Коммин, который был его камергером. Но мою мать сеньор д’Аржантан не знал, потому что, когда она умерла, ему исполнилось всего семь лет. Так что судить о ней я могу, в основном, со слов мессира Луиджи. Если верить ему, Иоланта де Лален уже в тринадцать лет отличалась необыкновенной красотой. Впервые Риччи увидел её при дворе Филиппа Доброго в Брюгге, где открыл отделение своего банка. Это была статная блондинка с большими голубыми глазами. Правда, черты её лица ещё казались полудетскими, но это только придавало Иоланте прелести, как и улыбка, почти не сходившая с её уст. В неё невозможно было не влюбиться. Обычно она прятала свои роскошные волосы под генин, но однажды появилась на одном из тех великолепных празднеств, которые устраивал герцог Бургундский, в белом платье с распущенными косами, похожими на золотое руно. Из-за них мой приёмный отец и потерял покой. К тому времени Риччи уже пользовался популярностью при бургундском дворе, снабжая герцогскую семью и придворных дорогими тканями, драгоценностями и другими предметами роскоши. И даже успел подружиться с графом Шароле и молодыми дворянами из его свиты. Ведь моему приёмному отцу тогда исполнилось всего двадцать пять лет. Поэтому он мог считаться завидной партией и когда посватался к Иоланте, мессир Жак почти сразу дал своё согласие. Счастью Риччи не было предела. Что же думала на этот счёт его невеста, неизвестно, да её никто и не спрашивал. Их помолвка произошла в покоях герцогини, а после этого мой приёмный отец уехал во Флоренцию, чтобы подготовиться к свадьбе. К несчастью, дела задержали его там почти на два года, хотя он не забывал постоянно посылать своей невесте и её родне подарки и письма. О том же, что произошло в его отсутствие между Карлом Смелым и Иолантой де Лален, даже мой муж ничего толком не знает.

— Жана ещё в детстве отдали в пажи к графу Шароле, – пояснила мать Лоренцы. – Он всегда искренне восхищался своим господином и поэтому быстро завоевал его доверие. Карл воплощал в себе, как считали многие, идеал рыцаря. Он был довольно высок, хорошо сложен, и от матери, португалки, унаследовал смуглую кожу и чёрные волосы. Прекрасно танцевал, великолепно играл в шахматы, говорил и писал на пяти языках, сочинял стихи и песни. Несмотря на свою вспыльчивость, всегда был любезен и учтив с дамами. Наверно, с Иолантой он составлял прекрасную пару.

Графиня де Сольё на минуту о чём-то задумалась и Лоренца воспользовалась этим:

— Судя по всему, Ваша матушка не любила Риччи, раз изменила ему ещё до брака.

— Возможно, это была просто вспышка страсти, ведь Карл и Иоланта были оба молоды и прекрасны. Вскоре после того моя мать вдруг покинула двор и, по словам её родственников, ушла в монастырь. Что же касается Смелого, то его в том же году женили на дочери герцога Бурбонского.

— А как же Риччи?

— Вернувшись весной 1454 года в Брюгге, тот сразу кинулся к Жаку де Лалену, который сообщил ему, что Иоланта умерла. Хотя горю мессира Луиджи не было предела, он сразу заподозрил неладное. От Лалена ему не удалось добиться никаких объяснений, но, как я уже упоминала, у Риччи было немало приятелей при герцогском дворе. К тому же, деньги многим развязывают язык. В общем, он узнал о том, что два месяца назад Иоланта родила в монастыре двух девочек и попросила назвать их Марией и Элен, после чего скончалась от горячки.