Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 300 – Ева Арк

— Но как им это удалось?

— Кларисса пришла, как обычно, в монастырь вместе со своей сестрой. Пока та молилась в церкви вместе с монахинями, я переоделась в платье, принесённое моей подругой, и вышла наружу под видом Бьянки. Возле ворот меня уже ждали носилки с мулами и донна Сидония. Вместе с ней я отправилась на нашу виллу в Кареджи, где уже находились Жан и местный священник, который обвенчал нас. А на следующее утро вместе с мужем, донной Сидонией и рабыней Айше я отправилась в Бургундию…

— Айше была Вашей рабыней, матушка?

— Да, она выросла в нашем доме. И я считала её своей сестрой, пока она не предала меня. Но почему ты спрашиваешь о ней, Лоренца?

— Я потом расскажу Вам, матушка.

— Как оказалось, донне Сидонии удалось сохранить для меня часть наследства Риччи. Она забрала у камерленго церкви Сан-Тринита три тысячи золотых дукатов, отданные моим приёмным отцом под проценты, и ещё ей удалось тайно вывезти из нашего дома фамильные драгоценности. Вдобавок, в Кареджи было тоже кое-что припрятано. Поэтому Жан получил за мной около десяти тысяч дукатов. Не считая тех денег Риччи, что были помещены в банке его кузена Бернардо де Нери в Париже.

— Ваш приёмный отец был очень богатым человеком, матушка.

— Да. Но, хотя основное наследство Риччи было потеряно для меня, я не жалела об этом. И Жан, казалось, тоже. Мы провели три счастливых месяца в замке Сольё, а потом мой муж уехал в Брюгге ко двору герцога. Тогда уже шли войны между Бургундией и Францией и Жан был нужен Карлу.

— А как же Вы, матушка?

— Я осталась в Сольё под опекой моей золовки Беатрисы. В присутствии брата она была добра ко мне, но стоило Жану уехать, как всё резко изменилось.

— Почему?

— Мне было всего шестнадцать, а ей – под сорок и к тому времени она уже успела овдоветь. Не имея собственных детей, Беатриса вернулась в родной замок и управляла в отсутствие Жана всеми его делами, поэтому моё появление в Сольё было для неё неприятной неожиданностью. Моя золовка не считалась со мной, как и слуги, которые привыкли слушаться во всём её, что приводило к частым ссорам между Беатрисой и донной Сидонией, которая блюла мои интересы. А вот Айше все боялись, хотя она была моложе меня. Почему-то её считали ведьмой. Что, впрочем, было недалеко от истины…

— Но Вы ведь могли пожаловаться мужу.

— Мне не хотелось расстраивать Жана. К тому же, я надеялась, что рождение Амори примирит нас с Беатрисой. Однако ошиблась.

Донна Мария немного помолчала, словно собираясь с мыслями.

— Прошло пять лет, в течение которых мы виделись с Жаном лишь урывками во время перемирий, которые заключали между собой король и герцог Бургундии. И вот, в январе 1477 года произошла битва под Нанси, во время которой погиб Смелый, мой родной отец, с которым мне так и не довелось ни разу встретиться.

— А Ваш муж ни разу не пытался представить Вас двору в Брюгге?

— Как стало мне известно позднее, Жан скрыл ото всех свою женитьбу. По его словам, он опасался, как бы кто-нибудь не догадался, что я – дочь герцога. А так как Риччи был уже мёртв, Смелый мог обрушить весь свой гнев на моего мужа. В отличие от Карла, графу де Сольё удалось спастись, хотя он был тяжело ранен. Мне сообщила об этом Беатриса, которая злорадно добавила, что после своего выздоровления Жан уехал в Гент, где укрылись родная дочь и вдова Смелого, чтобы поддержать их. А когда в ответ я заявила, что поеду к мужу, золовка рассмеялась мне в лицо.