Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 172 – Ева Арк

— Нет, сеньор.

— Аттендоло был сыном башмачника. Однажды отец послал его срубить сухую яблоню в саду, когда через селение прошли солдаты. Они предложили парню присоединиться к ним. Тогда Муццио подбросил топор вверх и загадал: если тот застрянет в ветвях, он покинет отчий дом, а если упадёт на землю – останется. Так как топор завис на яблоне, Аттендоло присоединился к отряду и пошёл с ним дорогой, которая привела его к славе. Вскоре он сам начал командовать отрядом. А затем поступил на службу к неаполитанскому королю, стал его главным советником и добился почёта и власти. Именно король дал ему прозвище «Сфорца», что означает «Усилие» или, даже, «Насилие».

— Сфорца – это наши герцоги, – с глуповатым видом заметил Мастино.

— Верно, – усмехнулся Малатеста. – Сын Аттендоло Франческо Сфорца пошёл по стезе отца и поступил на службу к миланскому герцогу. Его слава кондотьера даже превзошла отцовскую и, в награду за верную службу, герцог отдал ему в жены свою единственную дочь. А когда старик скончался, Франческо осадил Милан и сам стал герцогом, основав новую династию.

— Вот видишь, Мастино, чего может добиться простой солдат благодаря своей отваге и ловкости, – заключил кондотьер.

После завтрака отряд Малатесты снова тронулся в путь. Даниель намеревался ехать с кондотьером до Прато, а там свернуть на дорогу, ведущую в Специа, ближайший после Ливорно порт. Однако не успели они проехать и милю, как Малатеста сказал:

— Нас кто-то преследует.

Обернувшись, Лоренца разглядела маленькую фигурку, приникшую к шее скачущей лошади.

— Опять этот мальчишка! – кондотьер покосился на девушку. – Прогнать его?

— Пускай лучше едет с нами, – посоветовал д’Эворт. – Иначе, если Асканио будет путешествовать один, с ним что-нибудь может случиться. А при первом удобном случае отправим его домой.

Через несколько минут сын Вирджинии, не скрывая своей радости, уже ехал рядом с д’Эвортом. Лоренца же, успокоив на время свою совесть, залюбовалась окружающим пейзажем. Сейчас, в конце апреля, воздух был особенно прозрачен, и свежая зелень радовала глаз. Среди простиравшихся вокруг холмов голубели ирисы, а с миндальных деревьев опадали белые лепестки.

Зрелище цветущей природы почему-то навеяло на дочь Великолепного воспоминания детства. Обычно с утра в день её именин донна Флери вместе с кухаркой пекла медовый пирог, в то время как сама Лоренца пыталась разузнать у мессира Бернардо, какой подарок ей приготовили. «Потерпи, принцесса!» – отвечал, посмеиваясь, Нери. Но потом всё-таки не выдерживал и доставал подарок. Позже, к обеду, появлялась Жанна Доруа со своими родителями и братом. Пока банкир и мэтр Жак обсуждали свои дела между бокалом вина, а донна Флери с госпожой Мадлен обменивались рецептами блюд, подруги перешёптывались и подтрунивали над Этьеном.

Не успела Лоренца утереть слезу, как к ней подъехал Асканио и вручил букет ирисов. На что Малатеста иронически заметил:

— Юнец совсем свихнулся. Того и гляди, скоро начнёт плести венки и сочинять любовные вирши.

Предположения кондотьера насчёт Асканио частично оправдались, когда на первом же привале он достал из притороченного к седлу кожаного мешка лютню и начал исполнять серенаду. Правда, потом солдаты стали заказывать ему непристойные песенки, вызвавшие возмущение донны Аврелии и краску смущения на лице девушки. Однако пение сына Вирджинии произвело впечатление на Малатесту.