Книга Мой кавказский друг мужа, страница 64 – Юлианна Шиллер

Молчание. Только мерный писк монитора. Бип... бип... бип...

— Я найду его, — обещаю. — Я найду Воронова и заставлю его заплатить за каждую секунду, которую ты провела в этой комнате. За каждый грамм дряни, которую он влил в тебя. За каждый твой вдох, который сейчас делает за тебя машина.

Голос срывается, и я замолкаю, прикусывая губу до крови.

Проснись, Ника. Проснись и обзови меня манипулятором. Потребуй честности. Скажи, что ненавидишь меня за то, что заставил выбирать.

Только проснись.

Не знаю, сколько проходит времени. Минуты сливаются в бесформенную массу страха и ожидания. Я сижу на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрю, как за стеклом суетятся врачи, как мигают экраны приборов, как тонкая линия кардиограммы рисует ленивые волны.

Шаги в коридоре.

Я узнаю их раньше, чем вижу их обладателя. Уверенные, размеренные, шаги человека, который привык, что мир расступается перед ним. Шаги, которые я слышал тысячи раз за последние двадцать лет.

Сергей.

В дверном проёме возникает его фигура, словно тень, прорезавшая утренний свет. Ни звонков, ни предупреждений. Просто внезапное присутствие, нарушившее хрупкое равновесие тишины.

Безупречный костюм сидит на нём так, будто сшит по его телу, каждая деталь продумана до мелочей. Его глаза, как острые лезвия, мгновенно находят меня, сидящего на полу, и этот взгляд прожигает насквозь, будто выуживая из меня все тайны.

Я вижу, как меняется его лицо. В глазах мелькает нечто, что напоминает удивление, словно нечто разрушило привычную броню хладнокровия. За все годы нашей дружбы он никогда не видел меня таким: сидящим на полу больничного коридора, без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки и глазами, которые, должно быть, выдают всё, что я так старательно прятал.

— Максим позвонил, — говорит Сергей вместо приветствия, в его тоне слышится напряжение.

Делает шаг ко мне, затем ещё один.

— Кто там, Руслан?

Его взгляд скользит к стеклянной стене реанимации, к неподвижной фигуре на кровати, опутанной проводами и трубками.

— Ника, — отвечаю, и её имя звучит, как выдох умирающего.

— Хакер? — Сергей хмурится, вспоминая. — Та, которую ты использовал для поиска Алины?

— Да.

Он молчит, переваривая информацию. Его глаза снова возвращаются к моему лицу, изучают, анализируют. Сергей всегда умел читать людей, как открытую книгу. Это сделало его тем, кто он есть.

— И почему ты сидишь на полу и выглядишь так, словно у тебя вырвали сердце?

Молчу. Мой отказ от ответа звучит громче любой реплики, оглушая тишину между нами.

Сергей на мгновение закрывает глаза, словно пытаясь собрать себя вместе. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде отражается горечь, пропитанная осознанием, которое приходит лишь к тому, кто уже однажды прошёл через этот болезненный ад.

— Руслан...

— Не надо.

— Ты влюбился, — выносит приговор, произнесённый тем же тоном, каким объявляют диагноз неизлечимой болезни.

— Я... — начинаю и замолкаю, потому что какой смысл отрицать очевидное?

Сергей медленно качает головой, и в его глазах отражается не ярость и не осуждение, а нечто куда более тяжелое. Глубокая усталость, пропитанная горечью, и едва различимый отблеск собственных воспоминаний, наполненных болью.

— Я говорил тебе, — его голос тих. — Быть осторожным с этой девчонкой.