Книга Мое имя Морган, страница 103 – Софи Китч

А потом вопреки словам его руки обвились вокруг моего тела, будто канат, крепкие и сильные, он с жаром приник ко мне, и это было чудесно. Именно так, как я и ожидала. Прижав меня к себе, он целовал мои губы – крепко, яростно, бесконечно. Мы совпали друг с другом так же хорошо, как прежде, соединившись каждым изгибом, каждым углублением.

— Не понимаю, – пробормотала я, когда поцелуй прервался. – Когда мы вместе, все становится таким правильным! Почему же ты меня не хочешь?

— Не хочу тебя? Я… – Он поднял руку, коснулся моего лица. – Ты так и не поняла, почему я до сих пор здесь? В Корнуолле, в Тинтагеле?

Мой пульс участился, и вопреки здравому смыслу внутри вспыхнула надежда.

— Из-за тебя, – просто признался Акколон. – Из-за мысли, что я смогу хоть еще один раз тебя увидеть. La folie^[24], знаю, это сумасшествие. Но я не смог заставить себя уехать. Ты, Морган, – только ты для меня всё!

Когда усыпанное звездами небо полностью потемнело, я услышала удар колокола, и облегчение пополам с сожалением прошили все мое существо, словно нить. Предыдущий удар колокола, созывавший к вечерней трапезе, застал нас еще на мысе, заставив разлучиться и вернуться в замок – запыхавшихся, пристыженных, взволнованных.

В одиночестве своих покоев мне пришлось сопротивляться желанию отыскать его снова: заговорить с ним хоть на людях, хоть наедине казалось слишком опасным. Но по мере того как тянулась ночь, я поняла, что должна разобраться в себе, оценить тот риск, на который я готова пойти.

Чтобы отогнать от себя греховные мысли, я переоделась в ночное темно-синее одеяние и, расчесывая волосы, провела по ним гребнем на сто раз больше, чем обычно, пока они не заструились по спине, как шелковистый водопад. После этого я взяла галльскую монету и, достав из старого медальона изображение святого Христофора, заменила его на профиль Аполлона. Теперь этот новый оберег висел на длинной золотой цепочке под одеждой, касаясь моей кожи.

Потом я несколько часов расхаживала по комнате и едва не пропустила тихий стук в дверь моих покоев. Я открыла ее, и сердце подпрыгнуло при виде стоящего в нерешительности на пороге Акколона, лицо которого было не разглядеть в тусклом свете коридора.

— Это ты, – сказала я, стараясь, чтобы он не заметил, как у меня перехватило дыхание. – Заходи.

Я отступила, и он скользнул внутрь, осторожный, как кот. В комнате с низким потолком он казался выше обычного, и мне пришло в голову, что до сих пор я видела его лишь в больших залах да под бескрайними небесами, в сравнении с которыми все кажутся ничтожнее. Длинная тень Акколона разделилась в свете свечей натрое и легла на мою постель.

— Я не должен здесь находиться, – были его первые слова.

— А я счастлива, что ты здесь, – сказала я наполовину отважно, наполовину боязливо.

Он приблизился, робко поднял руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица.

— Правда?

— Наверно, это зависит от того, – ответила я, чувствуя, что так и льну к его руке, – почему ты пришел.

— Я пришел, потому что ты здесь, – проговорил он. – Потому что я часами ходил по коридорам, стараясь не думать о тебе, но все же оказался тут. – Его ладонь раскрылась, как цветок, под моим подбородком. – Я пришел потому, что никакие священные слова не смогли удержать меня от этого. Я знаю, я пытался молиться.