Книга Мое имя Морган, страница 100 – Софи Китч

— Это же просто старая сказка!

— А вдруг нет? Ты сама сказала, что почувствовала там исцеляющую силу. Сказала, что вода меня подкрепит. Твое чутье, твой ум, то, что ты можешь творить своими руками, – все это необычно и так редко встречается. Мне кажется, ограничивать твои способности – значит дать пропасть чему-то чудесному. И к тому же Акколон…

— Нет, – резко оборвала я, – мне не стоит думать о нем… – Повесив голову, я взяла руку подруги и стала водить кончиком пальца по линиям на ладони. Рука была чуть больше моей и без всяких отметин, в то время как на моей виднелся тонкий изогнутый полумесяц шрама от раны, когда-то нанесенной мною себе самой. – Ничего с этим не поделать.

— Ты любишь его? – спросила она.

Вопрос заставил меня вскинуть голову, хоть я и отвела взгляд, пытаясь не выдать себя. Впрочем, выдавать было нечего, истина стояла между нами, ясная, словно летнее утро. Мне никогда не спрятать ее достаточно глубоко для того, чтобы обмануть Элис.

— Да, – ответила я, – люблю. Снова. До сих пор.

— Тогда он тоже тебя любит, – проговорила она. – Должен любить, клянусь камнями Тинтагеля. Достаточно увидеть, как вы друг на дружку смотрите, чтобы это понять.

— Я не могу говорить за него. То, что сегодня произошло… он назвал это невозможным. Порой он держится так отстраненно, и кажется, что это специально для того, чтобы заставить меня забыть. Как будто хочет, чтобы я его забыла. Но если он теряет бдительность, если позволяет проявиться тому, что живет внутри… – Я вздохнула так глубоко, что как будто стала пустая изнутри. – Я знаю, каково это – снова быть вместе. Словно я становлюсь цельной. Но все это безнадежно.

Элис печально посмотрела на меня; я наконец исчерпала ее мудрость.

— И что ты будешь делать? – спросила она.

В кои-то веки у меня не нашлось ответа на вопрос подруги.

День уже клонился к вечеру, когда я преодолела долгий путь к церкви и проскользнула в ее дверь. Вечерняя молитва завершилась, и в пустом нефе стоял многовековой покой, поколебать который не мог даже рев моря. Воздух хранил все тот же запах свечного воска и древнего камня; я закрыла глаза и глубоко вдохнула одиночество.

Да только я была не одна. Звук тихих шагов донесся со стороны алтаря, я широко распахнула глаза и увидела приближающуюся ко мне темную высокую фигуру, подсвеченную закатными лучами.

— Dieu! – Акколон замер как вкопанный, как человек, угодивший в ловушку. – Что вы тут делаете?

Я подходила все ближе, пока тени вокруг него не расступились. Горящие светильники бросали на него мягкий рассеянный свет, озаряя своим сиянием. А может, этот свет шел и от меня – ведь даже смотреть на него означало для меня ощущать себя сияющей, раскрывшейся. Гармоничной.

Я плавно обвела рукой все вокруг:

— Возможно, пришла помолиться?

Он улыбнулся с некоторым сомнением, наполовину забавляясь, наполовину сердясь, и от этого все мое тело обуял внезапный порыв любви, настолько сильный, что я, невзирая на все обстоятельства, неожиданно ощутила невозможность дальнейшего притворства.

— Тогда мне следует оставить вас в уединении, – сказал Акколон, двинувшись к выходу.

— Акколон, подожди.

Он остановился вполоборота ко мне, словно не собираясь особенно задерживаться.

— Я не планировала и не подстраивала ничего, – начала я. – Эта связь между нами, возникшая близость, лощина… Наши судьбы ведь были решены: я должна принять постриг, ты – покинуть эти берега.