Книга Мое имя Морган, страница 105 – Софи Китч

Я вздохнула.

— Они должны были в конце концов приехать. Наша жизнь вместе началась и закончилась.

Приложив согнутую ладонь к моему уху так, что ласковые пальцы повторяли его изгиб, Акколон прошептал:

— Что бы ни случилось, я люблю тебя. Не забудь об этом.

— И я люблю тебя, – ответила я и снова потянулась к нему. Почти сразу после этого ударил колокол, созывающий на утреннюю службу, – раскатистый, настойчивый.

Услышав этот звук, Акколон негромко выругался.

— Мне нужно идти, пока не началась суета. Богом клянусь, как я хотел бы с тобой остаться.

— Но ты должен, – подытожила я, – знаю.

Неохотно отпустив его, я смотрела, как Акколон одевается, еще ощущая кожей его тепло. Одежда, которую он ночью разбросал по полу, сидела на нем идеально, как будто ее подгонял опытный портной. Я с нежностью наблюдала за утренними сборами моего рыцаря – его руки, ловко застегивающие пояс, возбуждали во мне приятные воспоминания.

— Ты нужен мне здесь, – настойчиво потребовала я, – сегодня и каждую ночь, пока мы еще можем быть вместе. Придешь?

Сперва Акколон вроде бы задумался, но, когда ремень был застегнут, а меч в ножнах занял свое место, искоса посмотрел на меня и улыбнулся той улыбкой, от которой меня всегда отчаянно к нему тянуло.

— Да, – сказал он. – Я просто не смогу находиться где-то в другом месте.

На нашу долю выпало всего три ночи, и этого было даже близко не достаточно.

Как только до замка долетела весть, что королевский двор скоро прибудет, все в нем пришло в движение: слуги подсчитывали припасы, проветривали покои, начищали до блеска полы и мебель, в кухонных дворах трепетали постиранные простыни.

Внешние ворота стояли открытыми, пропуская беспрерывный поток фермеров с зерном, дичью и скотиной, лодки дольше задерживались в заливе, вытаскивая ловушки с крабами и сети, набитые полосатой скумбрией. Жители Тинтагеля, сбросив привычный кокон спокойствия, скребли конюшни и псарни, готовили казармы для приема воинов и несли неусыпную стражу на высоких зубчатых стенах. Акколон был непрестанно чем-то занят и лишь ночью украдкой пробирался в мои покои.

Хорошей новостью стало то, что Элис, напившись воды из источника, чувствовала себя просто прекрасно. Она сидела у себя в комнате, беседуя с Трессой и со мной, ее жизнерадостность и остроумие полностью восстановились, словно никуда и не пропадали. Через день она даже совершила прогулку по залитому солнцем саду.

В то утро, когда в замке ожидали королевский двор, я встала поздно – Акколон давно ушел, но я еще полежала, думая о нем. Потом поднялась и поставила на огонь котелок с варевом. В этот момент Элис открыла дверь, разделявшую наши опочивальни, и вошла в мои покои.

— Ты встала! – воскликнула я.

— Уже давно, – ответила подруга. – Я проснулась сама в первый раз с тех пор, как заболела. Думаю, мы можем официально объявить меня исцеленной.

— Вот и замечательно! А во сколько именно ты проснулась? – Я думала об Акколоне, который, выскользнув из моих объятий, натянул одежду и был таков, о том, что его легко могла увидеть проснувшаяся пораньше Элис, а то и Тресса, которая спала на походной кровати в ногах подругиной постели.

— Примерно в то время, когда мы обычно встаем в монастыре. Я подергала твою дверь, но было заперто. – Она подалась вперед и заглянула мне через плечо. – Что ты варишь?