Книга Запасные крылья, страница 73 – Лана Барсукова

Зинаида посмотрела на спящего Витю и решила сбегать домой. Буквально на минутку.

Дома она посмотрела на гречку, на сковороду, на часы и решила, что не надо откладывать на потом то, что можно сделать немедленно. Поставила сковороду на огонь для прогрева и метнулась в квартиру Стрежаков – убедиться, что ребенок спит.

По закону подлости ребенок проснулся. Витя был разумный мальчик, с ним можно было договориться.

— Витек, тетя на минутку отбежит, а ты полежи пока. Потом я тебе книжку почитаю, – пообещала Зина, поправляя детское одеялко.

Но Витя и не собирался вставать. Он только пожаловался:

— Холодно мне.

Зинаида оглядела невзрачную комнату и в очередной раз ощутила свое превосходство над Варварой. У той не пойми где что лежит, никакой ясной системы.

Искать по шкафам времени не было, сковородка звучала в голове беззвучной сиреной. На диване лежало сложенное одеяло, простеганное крупными ромбами. Тяжелое, ватное, незаменимое в условиях колымских морозов. Зинаида спешно сдернула одеяло с дивана и накинула на Витька.

Бегом припустилась домой, где сковорода уже дышала жаром и жаждала продолжения банкета. Можно, конечно, отставить в сторону, но только тогда зря разогревала. А зря Зина ничего не делала, потому что напрасный труд – признак неорганизованности и распущенности. Зинаида решительным и точным движением засыпала зеленую гречку, уменьшила огонь и побежала назад. Сковорода удовлетворенно притихла, обжаривая блеклые крупинки зеленой гречки.

В квартире Стрежаков было тихо. Витя смирно лежал под двумя одеялами.

— Ты как? – наклонилась Зина к мальчику.

— Хорошо, – очень тихо сказал он. – Только холодно очень. А мама скоро придет? А где папа?

— Папу на службу срочно вызвали. Он скоро. Все скоро.

Тут Зинаида заметила, что Витя дрожит. Всем телом, крупной дрожью. И в глазах какое-то мутное марево, словно сам понять не может, почему зубки стучат друг о дружку.

У Зинаиды не было детей, и она не знала, что при росте температуры начинается озноб, а при падении пробивает испарина. Сама она болела раз в год насморком, и таких наблюдений ей взять было неоткуда. А приложить руку или губы к детскому лобику совершенно не хотелось. Чужой ребенок вызывал легкое чувство брезгливости.

Стрежак ей говорил про градусник, про лекарство, которое сбивает температуру. Но градусник – история долгая. Там же опасная ртуть. Ребенку не доверишь. Нужно засунуть и сидеть минут пять, ждать. А там сковорода с дефицитной гречкой. Да и чего градусник может сказать, если сам Витя говорит, что ему холодно. Только вот одеял больше под рукой нет. Искать некогда. Зине казалось, что она сквозь стены слышит, как шипит сковорода, подпаливая бока невинных гречневых крупинок.

Как метеор Зина метнулась в прихожую, сорвала с вешалки овчинный тулуп, который выдавали как часть обмундирования, и накинула на ребенка. Быстро подоткнула края, подвернула мехом наружу вокруг детской шейки. Получилось подобие берлоги, из которой красным пятном маячило детское личико. «Ну теперь точно согреется», – похвалила себя Зинаида за находчивость и, радуясь своей сообразительности, бегом рванула к себе.

Сковорода пожирала гречку с жадным шипением, урча от удовольствия. Зина чертыхнулась и кинулась перемешивать крупу. Но снизу она была безнадежно испорчена. Крупинки, которым не повезло оказаться в нижнем слое, превратились в черные траурные угольки. Смешивать было категорически нельзя.