Книга Запасные крылья, страница 72 – Лана Барсукова

Да и кому улыбаться? Женатым мужчинам улыбаться опасно, жены в волосы вцепятся. А свободные или пьют, как не в себя, или бывшие заключенные. Другие на Колыме не задерживались. Не хватало ей еще с таким жизнь связать. Лучше уж одной.

Жизнь колебалась в пределах от «скучно» до «скверно». Зинаида тянула лямку собственной нескладной судьбы, отыгрываясь на заключенных за серое колымское небо и такую же серую, скучную жизнь.

Стрежак был видный мужчина, ну а то, что суров и неулыбчив, так это в глазах Зины только добавляло ему очков. На то он и мужчина, чтобы быть столпом порядка. Повезло Варваре. Непонятно, за какие заслуги Господь подогнал ей такого мужа. Семья Стрежака рисовалась в воображении Зинаиды как мощная бетонная свая, обвитая вьюнком. Свая – это Василий. А тоненький стебелек – Варвара. От этой картинки Зинаида морщилась, потому что не любила несправедливость. А это и есть самая настоящая, вопиющая несправедливость. Ничего такого особенного в этой Варваре нет. Однако ж цветет и даже пахнет «Красной Москвой». А чего не цвести, когда такая опора рядом? И еще постоянно улыбается. Без смысла, просто так. Задерет голову в небо и улыбается тучам. Ну чисто вьюнок. Тот тоже по опоре вверх лезет, будто до облаков достать хочет. А убери эту опору, и где этот цветок окажется? В грязи, на земле. У вьюнка нет хребта, только цепкость. Ни на что эта Варвара не годная, если бы не попался ей Василий. Даже ребенка здорового родить не смогла, единственный сын и тот температурой мается. Выходило, что Зинаида недолюбливала Варвару не из-за простой бабьей зависти, а на идейной почве, исключительно по причине несправедливого распределения счастья.

Вот и сейчас. Варвара в город умотала, а муж должен с ребенком сидеть. А он в первую очередь офицер. Он на армии женат, а уж потом на Варваре. В любой момент могут по приказу дернуть. Вот этот момент и настал. Прошел слух, что ловят какого-то дезертира. И как бы они справились без Зины? Выходит, что никак. Ладно, ей не жалко, выручит по-соседски. Но только ей достанется от Василия большое человеческое спасибо, а этой Варваре большое человеческое счастье.

Размышляя об этом, Зинаида погрустнела. Витя мирно спал, делать было нечего. От скуки она заглянула в кухонные шкафчики и лишний раз убедилась, что мужики любят не тех, кого надо. В шкафчиках был бардак. Крупы хранились совершенно разболтанно, без единой системы. Гречка пересыпана в банку, а манка осталась в пакете, подвернутом небрежным косым заворотом, чтобы не просыпалась. Зинаида была специалистом по шмону в тумбочках. За такой беспорядок следовало наказывать, а не «Красную Москву» дарить. Вот если бы женой была она, Зинаида, то крупы стояли бы ровным строем, по ранжиру, в одинаковых банках, как солдаты на плацу.

Мысль запетляла и вырулила на зеленую гречку. Божечки! Зинаида аж присела, как вспомнила. Вчера купила дефицитную гречку, а так и не привела в порядок. День был заполошный, как овчарка носилась, разве что не лаяла. Нервы перетрудила до того, что о гречке забыла. Довели сволочи заключенные. Зеленая гречка так и осталась лежать в кульке, свернутом из коричневой бумаги ловким движением местной продавщицы. Та, конечно, крутила кульки лихо, крепко загибала нижний уголок. У гречки нет шанса на побег, просыпаться ничего не должно. Но только это явное нарушение, конкретный сбой в образцово-показательном домашнем хозяйстве Зинаиды. А поблажек она не только заключенным, но и себе не делала. Зеленую гречку следовало обжарить на сухой сковороде, остудить и пересыпать в положенный контейнер. Можно и так, конечно, сварить, только аромат не тот. И вкус недозрелый.