Книга Запасные крылья, страница 34 – Лана Барсукова

После встречи с Ефимом Соломоновичем настроение Павла Петровича стало удивительно переменчивым. Находясь в здравом уме и твердой памяти, он не мог поверить в тот магический бред, который нес профессор. Какая-то нищая тетка, Варвара Степановна, объявляется едва ли не палачом и спасителем в одном лице. Профессора понять можно. Он явно стоит одной ногой в могиле. Судя по его виду, болезнь уже не остановить. Умирать страшно. Остается верить и уповать на чудеса. Они ему мерещатся.

Однако ночью, на границе яви и сна, главврача начинали грызть сомнения. Павел Петрович вспоминал двух выписанных пациенток, которые лежали в одной палате с этой самой Варварой, и бормотал себе под нос: «Ну не знаю… Чем черт не шутит… А вдруг…»

Сомнения подогревались тем, что если допустить, что больной профессор хоть чуточку прав и в его догадках есть хоть крупица истины, то это открывало перед Павлом Петровичем заманчивые перспективы. Та самая слава, ради которой он пришел в профессию, становилась такой близкой и осязаемой, что от нетерпения чесались зубы.

Кстати, про зубы. Именно ради славы, сопоставимой с Фрейдом, он когда-то отказался от перспективы драть зубы у заклятого друга детства Ржавого. Выбрал психиатрию. Может, именно сейчас решается, не прогадал ли он?

Когда в клинику привезли пациентку, которая, даже страдая от ожогов, умудрялась сохранять полное равнодушие к миру, Павел Петрович понял – его час пробил. Перелистав историю ее болезни и убедившись, что десятки врачей расписались в полной неспособности объяснить ее состояние, он осознал масштаб успеха в случае ее излечения. Ну, не самостоятельно, конечно. Он отдавал себе отчет в своих скромных возможностях. А что, если довериться интуиции Ефима Соломоновича? В конце концов, попытка не пытка. Рассуждая так, он отдал распоряжение поместить пациентку с ожогами в ту самую палату, где лежала Варвара.

«Чудо надо ловить на живца», – сказал он себе. И занял место наблюдателя. Он собирался поймать чудо в сети медицинских анализов, показаний приборов, результатов исследований. Он будет день ото дня наблюдать и фиксировать все перемены в ходе возможного, он очень на это надеялся, исцеления. Ведь чудо не может не наследить. Нужно только обнаружить эти следы, тщательно подколоть в папочку и представить мировой научной общественности. Это будет бомба! Он будет препарировать чудо, как когда-то резал лягушек.

Но прежде он решил поближе познакомиться с этой самой Варварой Степановной. До разговора с Ефимом Соломоновичем она существовала лишь как учетная единица, как набор букв в документообороте клиники. Пришло время сделать ее видимой.

Павел Петрович причесался особенно тщательно, считая прическу визитной карточкой человека. Поменял и без того безупречный халат на ослепительно-белый, ни разу не надеванный. Втер в запястья пахучее масло с изрядной ноткой пачули. Оглядев себя в зеркале, Павел Петрович решил, что выглядит как мечта пожилой женщины – опрятный и ароматный доктор Айболит.

В коридоре он на минутку зацепился за медсестру Вику. Она напоминала юркую лисичку и была такой изящной, что Павел Петрович решил не особо задерживаться у этой Варвары.

— Пашенька, – оглянувшись по сторонам, прошептала Вика, – далеко собрался?