Книга Запасные крылья, страница 36 – Лана Барсукова

Ее лицо выражало досаду. Павлу Петровичу даже показалось, что она усмехнулась. Это начинало раздражать.

— Позвольте, но вы же не будете отрицать факт вашего тяжелого состояния на момент госпитализации?

— Вы про еду? – И опять эта тень усмешки. – По-вашему, человек просто обязан есть? Иначе он сумасшедший?

— Есть, чтобы жить!

— А если не надо.

— Что не надо? Не надо есть?

— Не надо жить, – спокойно сказала Варвара.

— Тогда это суицидальные наклонности, которые, разумеется, являются формой отклонения от нормы…

— И все-то вы знаете, и про норму, и про жизнь. – Усмешка стала откровенной и даже какой-то издевательской.

Павел Петрович чувствовал, как в нем растет раздражение на эту тетку, которая возомнила себе, что знает о жизни больше, чем он. Он – кандидат медицинских наук, автор статей, переведенных на английский язык, главный врач не самой плохой московской клиники, красивый мужчина, в конце концов. И она – темная вдова какого-то офицерика, размотавшая жизнь по военным гарнизонам, вступившая в старость без внуков и без денег. Но так уж сложились обстоятельства, что она ему нужна, а он ей – нет. Вот из этого и надо исходить.

— Варвара Степановна, давайте не будем спорить. Просто поверьте мне как специалисту. Вам еще какое-то время лучше побыть у нас. Обещаю, что мы вас скоро выпишем. А пока, чтобы вам не было скучно, мы вам подселим соседку. Если вы не против, конечно.

От Павла Петровича не укрылось, что при упоминании соседки Варвара напряглась и в волнении стала теребить перстень, который громоздкой бородавкой выделялся на худой старческой руке.

— Какое у вас интересное украшение. – Павел Петрович решил, что любой женщине приятен комплимент. – Позвольте посмотреть поближе.

Он сделал шаг навстречу, но Варвара закрыла перстень рукой.

— Это не украшение.

— В каком смысле?

— Это подарок.

— Разве подарок не может быть украшением?

— Подарки разные бывают.

— Ну хорошо, не будем спорить. Так что с соседкой? Мы договорились? Я бы не стал вас тревожить, но в отделении совсем нет свободных мест. И при всем моем расположении к Ефиму Соломоновичу…

— Мне поблажек не надо. Фима зря старается.

«Да что ж она все время перебивает?» – возмутился про себя Павел Петрович.

— Только скажите, доктор, – впервые Варвара замялась, – эта соседка… Вы ее видели? Она хороший человек?

«Вот это поворот! Почему она этим интересуется? – спросил себя Павел Петрович. – Ей не все равно?» И сам себе ответил: «Ей не все равно, совсем не все равно».

— Ну, я ей в душу не заглядывал, простите, я больше в анализы и историю болезни смотрю, но на злодея она не похожа. Да и трудно совершить злодейство в ее состоянии… Впрочем, вы сами все увидите. Из уважения к Ефиму Соломоновичу я подобрал для вас самую тихую соседку, вы ее вообще не будете замечать. Все равно что еще одну тумбочку занесут, – попытался пошутить Павел Петрович и тут же понял, что неудачно.

Варвара поежилась от его шутки.

— До свиданья, простите, много дел, вынужден покинуть вас, буду заходить чаще, – засуетился врач и вышел из палаты.

Идя в свой кабинет, Павел Петрович был недоволен собой. Он чувствовал, что очаровать Варвару Степановну не получилось. Никакого доверительного контакта наладить не удалось. И заходить к ней почаще, как обещал, совершенно не хотелось. Злясь на себя, он достал телефон.