Книга Запасные крылья, страница 35 – Лана Барсукова

— Небольшой обход, и буду ждать тебя в кабинете, – многозначительно подмигнул он.

Связь с Викой скрашивала его трудовые будни. Будучи женатым человеком, он был очень разборчив в связях на стороне. Рассматривались только замужние кандидатуры. Иначе начнутся мечтания о теплом семейном гнездышке и неизбежный вынос мозга. Нет, у каждого свое гнездо, свой посадочный аэродром как непременное условие. И тогда любовная связь становится не только полезной для здоровья, но и необременительной.

Дойдя до конца коридора, Павел Петрович повернул направо и через застекленный переход попал в лечебный корпус. Стены были окрашены в теплый оливковый цвет, которому приписывали терапевтический эффект. Павел Петрович считал возню с цветом полной ерундой, но, изображая в ходе ремонта свою избирательность, смог раскрутить подрядчика на небольшой откат. Мелочь, а приятно.

А вот и палата № 7. Она шла сразу за палатой № 5. Этой придумкой Павел Петрович гордился. Он распорядился пропустить шестой номер, отдавая дань памяти Чехову. Китайцы пропускают в нумерации этажей цифру 4, считая ее несчастливой. Павел Петрович пропустил шестую палату, чтобы не пугать родственников.

Постучался на всякий случай и вошел.

В комнате на стуле возле тумбочки сидела миниатюрная женщина непримечательной наружности. Старшая сестра Ефима Соломоновича выглядела моложе его. Точнее, она выглядела на свои годы, а он преждевременно постарел. Обычная пожилая женщина среднестатистической внешности. В молодости, вероятно, была миловидной, а теперь сухонькая, сутулая и седая. Но бойкая. Павел Петрович давно заметил, что старушки советского пошиба делятся на зашуганных, которые все стерпят, лишь бы не привлекать к себе внимания, и бойких, которые в зоопарке у льва мясо отберут. Трудности одних сломили, а других закалили.

— Добрый день, Варвара Степановна. – Павел Петрович вложил в голос максимум доброжелательности.

— Добрый, – напряглась она, запахивая казенный халат потуже. – Вы кто?

— Прошу прощения, не представился. Павел Петрович, главный врач этого заведения. Простите великодушно, что только сейчас нашел время зайти к вам, это моя оплошность.

— Главный? Это хорошо, что главный.

— Я, собственно, с обычным обходом. Есть жалобы? Что-то беспокоит?

— Ну не то чтобы беспокоит. Скорее вопрос… Зачем я тут? Мне домой надо. Погостевала, пора и честь знать.

— Варвара Степановна, – в голосе Павла Петровича прорезалась утомленная назидательность, с которой учитель разговаривает с несмышлеными учениками, – ну разве мы бы стали просто так, без оснований, держать вас тут? Зачем нам это нужно? Исключительно ради вашего блага…

— Это Фима, мой брат, вас попросил? – перебила Варвара. – Это же он определил меня сюда?

— Не скрою, Ефим Соломонович был инициатором вашей госпитализации. Не буду скрывать и то, что он считает правильным не торопиться с вашей выпиской. И я, как его ученик, разумеется, прислушиваюсь к его советам. Но давайте, Варвара Степановна, вспомним кое-что. Вы поступили к нам в тяжелом состоянии, отказывались принимать пищу и сводили себя в могилу. А теперь? Теперь я вижу перед собой совершенно иную картину. Значит, лечение подобрано правильное. При такой положительной динамике разумно продолжить…

— Господи, – опять перебила Варвара, – ну при чем здесь ваше лечение?