Книга Развод. Его холодное сердце, страница 26 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Даже не глядя, я знала, это — Давид. Только он умел входить так: властно и бесшумно одновременно.

Я почувствовала от него смесь запахов: его парфюм, шампанское и, конечно, её духи! Отвращение растеклось по венам вместе с этим запахом — горькое, удушающее. Словно что-то прекрасное превратилось в гниль у меня на глазах.

— Уйди, — прошептала я из последних сил, кутаясь в одеяло.

— Катя, — он произнёс низко и хрипло, голосом, от которого раньше всё внутри переворачивалось, а теперь он приносит только боль. — Эта помолвка ничего между нами не меняет. Ты же знаешь, я люблю тебя.

— Правда? — я рассмеялась, в темноте этот смех прозвучал почти истерически. — И поэтому ты так страстно целовал её на глазах у всего Стамбула?

Он рывком сдернул с меня одеяло. В лунном свете его глаза казались чернее черного — глаза хищника, готового к прыжку.

— Ты смотрела трансляцию?

Его пальцы властно впились в мои плечи. Губы изогнулись в самой хищной улыбке, от которой когда-то подкашивались колени:

— Значит, смотрела... Не могла оторваться, да? Ревновала, злилась... — его голос стал ниже, опаснее. — Знаешь, что я чувствую, когда ты ревнуешь? Когда твои глаза темнеют от злости, а пальцы сжимаются в кулаки?

— Прекрати...

— Это сводит меня с ума, şekerim (сахарок), — его пальцы скользнули по моей шее, заставляя дрожать против воли. — Когда ты такая... дикая, яростная... Значит, всё ещё без ума от меня... И это подтверждает, что ты моя. Только моя. Даже если тебе это не нравится. Это то, что ты не можешь изменить.

— Но теперь у тебя будет законная жена! Вот она тебе и принадлежит!!!

Он наклонился ближе, его дыхание обожгло мою шею:

— Я к ней равнодушен. Мне только нужна…

Горячие ладони заскользили по моему телу — требовательные, жадные. Настойчиво направлялись к низу живота.

Где-то в глубине сознания всплыла статья из женского журнала:

"Когда у мужчины появляется любовница, его либидо усиливается, и жене достается больше внимания..."

От этой мысли к горлу подступила желчь.

— Я должен уехать на несколько дней, — его губы спустились к моей ключице. — Давай проведем эту ночь вместе. Я буду сходить с ума от тоски по тебе...

— Не получится, — я отвернулась, всем своим видом показывая холод и равнодушие. — У меня критические дни. И живот очень болит.

Он замер. В другое время его забота о моем здоровье показалась бы трогательной. Сейчас же...

— Тебе нужно что-нибудь? Обезболивающее? Я могу вызвать врача...

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он медлил. Я чувствовала его взгляд — тяжелый, обжигающий. Потом он наклонился и поцеловал меня — внезапно, властно, почти грубо. Словно поставил печать на своей собственности. Напомнил кто есть кто.

— Я скоро вернусь, — прошептал мне в губы.

А я постараюсь, чтобы к твоему возвращению нас здесь уже не было.

Подумала я, слушая, как затихают его шаги в коридоре…

Катя

(спустя время после помолвки)

Стук в дверь разбудил меня на рассвете. Резкий, требовательный — так стучат не прислуга, а хозяева.

Я едва успела открыть глаза, как в спальню ворвалась целая армия слуг. Фатима, которая всего месяц назад встречала нас с таким подобострастием, когда мы переехали в особняк после смерти свёкра, теперь старательно отводила взгляд. Мехмет, который еще вчера почтительно распахивал передо мной двери, теперь молча сдергивал шторы, даже не глядя в мою сторону.