Книга Развод. Его холодное сердце, страница 25 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Приземлился он прямо на Ясмину, которая как раз выполняла особо соблазнительный прогиб назад.

— Ай-йа-йай! Убери от меня эту тупую псину! — завизжала она на турецком, пытаясь отбиться от восторженного добермана, который решил, что она тоже хочет поиграть. — Какая мерзкая собака!

А Давид... просто расхохотался. Громко, раскатисто, совершенно по-мальчишески. Он притянул к себе пса, потрепал его за ушами:

— Дарк! Хороший мальчик! Не пугай Ясмину!

Я поспешно отступила в тень. Почему-то его смех резанул по сердцу больнее, чем вид танцующей Ясмины.

Давно я не слышала, чтобы он так искренне смеялся...

Катя

Сжимаю телефон со всей силы в полутьме спальни, ощущая, как по щекам скользят слёзы.

На экране мелькают кадры прямой трансляции из ресторана "Ottoman Palace" — самого дорогого места в Стамбуле.

Зал утопал в белых орхидеях. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах, превращая помещение в сказочный дворец. Гости в дизайнерских нарядах, звон бокалов с шампанским, живой оркестр... Всё как положено для помолвки наследника влиятельной империи.

Ясмина выплыла в зал в платье от кутюр цвета слоновой кости, расшитом кристаллами. Её черные волосы были уложены в сложную прическу, украшенную фамильными бриллиантами, которые должны были достаться мне, но Айлин отказалась.

А потом появился он.

Давид, как всегда в черном.

Безупречный костюм, идеальная осанка, особая властная манера держаться, которая заставляет повиноваться.

Сейчас при виде него внутри всё переворачивалось от ярости.

"А нашу свадьбу даже не снимали," — мелькнула горькая мысль.

Крошечная церемония в местной мэрии, без гостей и цветов. Только мы вдвоем, я в простом белом платье, он — в черном костюме. Помню, как он улыбался, когда надевал мне кольцо.

"Ты моя судьба, maviş, — прошептал он тогда. — Моё сердце."

Лжец.

Его родители сразу дали понять, что я для них никто. Они даже не захотели со мной познакомиться. Просто игнорировали меня, а потом также игнорировали Машеньку. Их первая внучка была для них просто... ошибкой глупого непокорного сына.

Смотрю на экран внимательнее. В руках Давида сверкнуло кольцо с огромным бриллиантом — целое состояние, призванное показать серьезность его намерений.

Зал взорвался аплодисментами, когда Ясмина протянула ему руку. Их губы встретились под вспышками камер, и он закружил её в танце — точно так же, как когда-то кружил меня на набережной Босфора...

Я сглотнула и отвернулась, будто меня только что очень сильно ударили.

Больно… Больно в груди. Под рёбрами… За что?

Ненавижу! Ненавижу его самодовольную ухмылку, его фальшивую нежность, его способность играть чувствами, и безжалостно их топтать! Ненавижу себя — за то, что поверила, за то, что полюбила, до беспамятства полюбила...

Руки едва слушались, когда я набирала номер Андрея.

— Когда? — мой голос сорвался. — Когда будут готовы документы? Я не могу здесь больше...

— Неделя минимум. Катя, нельзя спешить. Один неверный шаг — и ты потеряешь дочь навсегда. Ты же знаешь их законы.

Знаю. Слишком хорошо знаю. Как и то, что Давид скорее убьет, чем отпустит нас.

— Просто... поторопись, — прошептала я, глядя на осколки телефона на полу. — Пожалуйста.

* * *

Измученная, я провалилась в сон. Внезапно дверь спальни открылась.