Книга Развод. Его холодное сердце, страница 27 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Как легко рушится показное уважение, когда ты теряешь статус жены.

В этом огромном особняке, куда мы переехали совсем недавно, я все равно чувствовала себя чужой. А теперь это чувство стало просто осязаемым — меня буквально вычеркивали из пространства этого дома.

— Что происходит? — я набросила на себя халат, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

— Происходит то, что должно было случиться давно, — Айлин появилась в дверях при полном параде несмотря на ранний час. Её глаза сияли триумфом. — Ты не должна была занимать эти комнаты с самого начала. Это спальня хозяйки дома, а не... — она презрительно скривила губы, — временной гостьи. Ты переезжаешь туда, где тебе место — в крыло для прислуги.

— Что? — воздух словно выкачали из комнаты. — Но Давид...

— Давид в командировке, — она произнесла это с особым удовольствием, смакуя каждое слово. — А эта спальня теперь принадлежит настоящей хозяйке — Ясмине, будущей жене Давида. Той, кого мы всегда ждали в этом доме.

Пять лет моей жизни, пять лет любви и преданности её сыну она просто не замечает! Весь этот период перечеркнут одним росчерком пера на документе о разводе.

В голове молнией пронеслась сцена перед отъездом Давида — как я оттолкнула его, как отказала в близости...

Неужели это его месть? Такая мелочная, такая недостойная мужчины расправа за отказ? Или он давно это планировал?

Тошнота подступила к горлу — от унижения, от понимания, что человек, которому я верила, мог опуститься до такой подлости. Воспользовался своим отъездом, чтобы не видеть последствий своего решения, не смотреть мне в глаза...

— Эти шторы снять, — командовала свекровь, оглядывая комнату, а её тон звучал как приговор. — Обои переклеить. Ясмина предпочитает более темные тона — бордовый, глубокий синий. И конечно, — она провела пальцем по спинке кровати, словно стирая следы моего присутствия, — кровать нужно заменить. Моя девочка уже выбрала чудесный вариант из Италии.

"Моя девочка."

Интересно, она репетировала эти слова перед зеркалом? Готовилась, как заботливая свекровь примет новую невестку?

В дверях показалась сама Ясмина — в элегантном домашнем платье, с идеальной укладкой. В восемь утра.

— О, не стоило так рано, — проворковала она с деланной заботой. — Я бы не хотела причинять неудобства...

Её глаза говорили обратное — она упивалась моментом.

Я смотрела, как разбирают комнату, в которой я провела всего несколько недель. Даже распаковать все вещи не успела — некоторые коробки так и стояли в углу. А теперь их просто перенесут в другое крыло дома, словно ненужный хлам.

Меня проводили — точнее, конвоировали — в новую "комнату". Это была каморка в дальнем крыле дома, куда даже солнце не заглядывало из-за разросшихся деревьев за окном. Десять шагов в длину, семь в ширину. Вместо гардеробной — узкий шкаф, вместо туалетного столика — шаткая тумбочка. Единственная лампочка под потолком отбрасывала тусклый желтый свет, делая комнату похожей на больничную палату.

— Мамочка, почему мы здесь? — Маша прижалась ко мне, испуганно оглядывая тесное пространство. — А где мои игрушки?

— Их принесут, солнышко, — я погладила её по голове, чувствуя, как сжимается сердце. — Это... временно.

— А почему тетя Ясмина в нашей комнате?

Я крепче обняла дочь. Вот она — настоящая тюрьма. Без прикрас, без позолоты, без иллюзий.