Книга Развод. Его холодное сердце, страница 22 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

— Эти вазы в восточную гостиную! И позовите садовника, нужно обсудить новые розы для беседки…

— И еще, — её голос стал сладким, как мёд, — когда приедет господин Шахин, передайте, что я буду ждать его в моей комнате. Нужно обсудить некоторые... детали нашей свадьбы.

Это было сказано достаточно громко, чтобы я услышала. Достаточно многозначительно, чтобы понять намек.

"Вот она, истинная натура, — подумала я, направляясь к выходу. — Где твоя показная скромность, милая? Чувствую, скоро змея сбросит свою кожу..."

Сейчас ты играешь роль скромной турецкой девушки из благородной семьи — опущенные глаза, тихий голос, закрытые наряды... Но я-то вижу, как ты меняешься, стоит тебе почувствовать власть. Как властно отдаешь приказы, как презрительно смотришь на всё, что было сделано до тебя, как метишь территорию, словно хищница.

Дочь министра, выросшая с золотой ложкой во рту. Наверняка с детства училась этому искусству — быть кроткой на людях и безжалостной за закрытыми дверями. Показывать смирение перед мужчинами и тут же вить из них веревки. Я насмотрелась на таких в высшем обществе Стамбула — чем громче они говорят о традициях и скромности, тем больше яда прячут под идеальным макияжем.

Интересно, замечает ли Давид, какую змею пригрел? Хотя... он ведь тоже мастер притворства. Сам воспитан настоящей коброй.

Может, именно поэтому они идеально подходят друг другу — два притворщика, играющие в благородство и традиции.

Ничего, пусть думает, что победила. Что я сломлена и смирилась. Она ещё не знает, что русские женщины не сдаются без боя. И что мы не играем по правилам — мы их меняем.

Мехмет, охранник, ждал у входной двери. Высокий, молчаливый, в неизменном черном костюме — он был моей тенью последние три года.

"Это неприлично для моей жены! — прогремел голос Давида, когда я заявила о своём желании самой водить. — И опасно! Ты должна ездить с охраной!"

Работа в клинике на полставки была моей маленькой победой. Единственной. Давид был категорически против — "Моя жена не должна работать!", но я была непреклонна, настойчиво проявила характер. Может, если бы я чаще его проявляла...

— Доктор, вы готовы? — Мехмет деликатно кашлянул.

Я накинула сумку на плечо, проверяя, на месте ли второй телефон. Тот, о котором не знает никто.

По дороге в клинику я считала повороты, пытаясь успокоиться. Какая ирония — кардиолог, который не может унять собственное сердцебиение.

Но разве есть лекарство от абсурда, в который превратилась моя жизнь?

Бывшая жена, которая живет в доме мужа. Новая невеста, которая въезжает еще до свадьбы. Пятилетняя дочь, которая должна привыкать к "новой маме".

И я, зажатая между устоями чужой страны и собственной гордостью, между любовью к дочери и желанием бежать куда глаза глядят.

Частная клиника была моим убежищем. Здесь я могла быть просто врачом. Здесь мое мнение что-то значило. Здесь я не была чьей-то женой, экс-женой или будущей "второй женой".

Правда, даже тут я не могла избавиться от надзора — Мехмет занял свой привычный пост возле моего кабинета.

Давид контролировал каждый мой шаг.

"Это забота," — говорил он.

"Это клетка," — думала я…

Выхожу из клиники, поправляя сумку на плече, и замираю. Вместо привычного серебристого "Мерседеса" с водителем у входа припаркован чёрный "Бентли" Давида.