Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
Снова киваю. Джокер еще пару секунд медлит, затем тянет руку ко мне, словно хочет коснуться волос. Или лица. Но в последний момент отдергивает пальцы, резко встает и выходит за пределы комнаты. А я остаюсь сидеть и переживать очередное свое моральное и физическое падение. Внутри меня все горит, живот все еще сжимается, словно ловя последние отзвуки стыдного удовольствия… А того, кто со мной это сделал, уже и след простыл! Все как всегда, да, Алена? Все, как всегда… Я встаю, поправляю маску и выхожу следом за Джокером. Сидеть тут и ждать его я точно не буду. А вот насчет того, найдет он меня, захочет ли что-то объяснить, открыть лицо… Тут уже вопросы. И на них однозначных ответов нет. Коридор, в котором я оказываюсь, неожиданно длинный. И я замираю, пытаясь понять, в какую сторону идти. Надо же, в голове путь сюда вообще никак не отразился… Прислушиваюсь, но никаких звуков не удается расслышать. Отличная тут звукоизоляция! Наугад сворачиваю направо. В любом случае, куда-то да выйду, не в лесу ведь диком. Тихий голос, больше похожий на мольбу, доносится откуда-то впереди, и я, хоть и понимаю, что это явно не выход в зал, ускоряюсь. Торможу перед занавешенным портьерой дверным проемом. — Слушай… Я все понимаю, да… Но я этого не делал, понимаешь? Не делал! Голос становится громче, срываясь на визг. Я понимаю, что мне здесь делать нечего, тут разборки какие-то, а я в них участия принимать точно не хочу. — Понимаю. Уйти не успеваю, потому что другой голос узнаю. Замираю, невольно прислушиваясь. — Я… Я долго работал на вас. Я с твоей мамой… — Не упоминай ее. — Хорошо-хорошо… Просто хотел сказать, что вашей семье верой и правдой… Реально. Это подстава. — Это? Судя по всему, плачущему мужику что-то показывают. Или доказывают. Я выдыхаю, решаясь, и чуть-чуть трогаю штору. Сбоку, аккуратно. Так, чтоб те, кто находится внутри, ничего не увидели. Я тоже не особо хорошо вижу, но фигуру знакомую, в белой маске и пышном парике узнаю сразу. Даже если бы голос не распознала. Мое Чудовище стоит посреди комнаты, держит в руках телефон экраном от себя. И показывает что-то на этом экране стоящему перед ним на коленях мужику. На мужике черный фрак и полумаска, висящая на одном ухе. Лицо самое обычное, залито слезами. В глазах — мольба и страх. Он, не отрываясь, смотрит на экран, а затем переводит взгляд на Чудовище. — Слушай… Ну, это же явная липа! Ну подстава! Неужели ты думаешь, что я настолько тупой? — Нет. Холодный голос Чудовища чудовищно равнодушный. Ледяной настолько, что меня мороз пробирает. И совсем не так, как раньше, в его присутствии. Нет, сейчас я его реально боюсь. До ужаса. Он весь в темном тоже, огромный для этой небольшой комнаты, и пустая белая маска в сочетании с мертвым голосом страшна. Он тапает по экрану и снова показывает его мужику. И тот даже не бледнеет уже, он и без того бледный. Он зеленеет. И падает перед Чудовищем, прямо к ногам его падает. Словно раб. Словно хочет ступни господина поцеловать. Это выглядит настолько мерзко, что я задыхаюсь буквально. Кто бы ни был этот мужик, что бы он ни сделал, но так нельзя! Это же… Мы же не в «Крестном отце», мать его! Или в нем? Тогда я попала… Я — попала… — Не надо… Не надо… — воет мужик, обнимая ноги Чудовища. И я все жду, что тот отойдет, что ему так же брезгливо и мерзко, как и мне сейчас. |