Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
Глава 40. Снять маски Наверно, и даже наверняка, я поступаю неправильно. Изначально. Все пошло неправильно еще в тот момент, когда я впервые столкнулась взглядом с темными завораживающими глазами человека в маске. Там, на гребанном вечере для извращенцев. Вообще, мне бы, овечке дурной, задуматься, а что на этом вечере делал Джокер? Явно не заблудших козочек приехал спасать от всяких мажоров-извратов… Явно он на них охотиться приехал! И, надо сказать, охота его была удачной. Одна дурная коза в его лапы с удовольствием влетела. И потом еще раз, и еще. И еще. Пока ему не надоела ее дурость и покорность. Короче говоря, мне мозги надо включать, а не лететь на свет, словно бабочка, трепеща крылышками и не только крылышками. А я… Одним днем живу, ага… А потом за этот день себя корю. Ровно до следующего такого же дня, когда мозг отмирает за ненадобностью, а безумный взгляд Джокера сводит с ума. Вот сегодня, например, именно такой день. Он меня увидел, внаглую утащил от родных, просто вообще внаглую же! Ничего и никого не боясь и не стесняясь! Приволок, словно паук дурную муху, в уголок. И сожрал. А муха… Ага… Трепеща крылышками и не только крылышками… Гребанный идиотский цирк… Мысли эти в сытой от оргазма голове, тоже идиотские. Ненужные. Потом я буду опять себя корить и оправдывать тем, что одним днем живу, и пусть так, и вообще, будет, о чем вспомнить… Короче, все, что угодно, лишь бы правде в глаза не смотреть. А правда — она вещь такая… опасная. И неприглядная, чего уж там. Потому и не хочется ей в глаза смотреть. А вот Дмитрию — хочется. У него сейчас взгляд такой… Пожирающий. Жесткий. И, одновременно, невероятно горячий. Меня плавит, плавит, плавит… И хочется сделать глупость. Я тянусь подрагивающими от слабости и пережитого кайфа пальцами к его лицу. Я сниму эту гребанную маску. Я посмотрю. Джокер молчит, позволяя мне своевольничать, гладить холодный пластик маски, тянуть за львиную гриву парика, проходиться подушечками пальцев по горячей коже шеи. Куснуть хочется, прямо рядом с кадыком. Ужасно. Но я пока что терплю. Вот в лицо посмотрю, и тогда… Именно в тот момент, когда я уже действую смелее, Джокер замирает на мгновение, становясь каменным. А затем отстраняется. Учитывая, что все это время он еще во мне, то потеря кажется болезненной. Я выдыхаю, торопливо сдвигая ноги и садясь на диванчике. Джокер касается на мгновение уха, словно поправляя что-то, а затем быстро приводит себя в порядок. — Алена, посиди тут, — говорит он сухо и так спокойно, словно мы беседовали о литературе, например, а не сексом занимались, — я сейчас вернусь. И мы поговорим. Я молчу, обескураженная. Не сразу получается осознать метаморфозу. Только-только нас окружало плотное облако кайфа, боже мой, да я член его еще, практически, в себе ощущаю! А мой сумасшедший любовник снова превращается в ледяного отстраненного демона! Он был близко! Не телом даже, эмоциями! А сейчас… Поправляю корсаж платья, растерянно прохожусь пальцами по прическе, проверяя, на месте ли искусственные пряди. — Дождись меня, — Джокер чуть ведет подбородком, словно прислушивается к чему-то, — здесь. Или иди в зал. Я тебя найду через пятнадцать минут. Поняла? Киваю. А что тут скажешь? — Найду. И все объясню. — Он почему-то медлит, хотя, как мне кажется, все уже сказал… Подходит близко, присаживается на корточки передо мной, по-прежнему сидящей на диванчике и растерянно расправляющей складки на помятом подоле, — и все покажу. |