Книга Хочу твою... подругу, страница 101 – Мария Зайцева

— Нет.

Наверно, в моем голосе что-то такое слышится, нехарактерное для него, привыкшего к моим разнообразным «нет», и легко их преодолевающего. Вероятно, потому, что на самом деле я не «нет» говорила, а «да». И он спокойно это считывал.

И сейчас все правильно считывает.

Потому что руки убирает.

И даже расстояние между нами не сокращает.

Стоит, смотрит на меня. Глаза в прорезях маски — темные и бесстрастные. А был ли вообще в них когда-либо огонь?

Или это — чисто моя фантазия?

Как понять?

— Я видела тебя там. — Я решаю не молчать. В конце концов, может, он объяснит то, что я увидела? Может, я поверю? Боже, конечно поверю! Дура потому что! И хочу верить! Хочу думать, что сейчас он волнуется, что что-то испытывает ко мне! Хочу думать, что между нами… Что-то между нами есть… Ужас какой. Слабость какая. Дурость. — Тебя и того мужчину. И как он у тебя в ногах валялся.

Я говорю каждое предложение медленно, через паузы, давая Чудовищу время для объяснений.

Но их нет.

Он молчит.

Смотрит на меня.

Ждет.

Чего?

Это я жду! Я! Скажи что-нибудь!

— Сказать ничего не хочешь? Объяснить?

Зачем я сейчас его прошу об этом?

Это только мне важно?

— Нет.

Голос становится отстраненным. И холодным. Практически таким же, как там, в темной комнате, где он стоял, глядя в экран телефона и не обращая внимания на мужика, ползающего у его ног.

А меня прибивает к полу.

Нет.

Не считает нужным говорить что-то.

Не настолько я важна, чтоб объяснять.

Вот и все. Все.

Собираюсь с силами и говорю, стараясь, чтоб голос не дрожал:

— Ты… Ты — чудовище. Я больше не хочу тебя видеть. Слышать. Слышишь?

— Слышу.

— Не смей подходить ко мне. Понял?

— Понял.

— Уходи. — Я отворачиваюсь, испытывая огромное желание просто сбежать отсюда, забыть обо всем.

— Нет.

Нет?

Что ему еще от меня надо?

— Чего тебе надо от меня? Сказка кончилась, сказочник ты проклятый.

— Не кончилась.

Боже… Конченый.

— Ты помнишь, в сказках есть условия. — Голос у него все такой же спокойный. Условия он выставляет. Бред.

— Какие условия? Ты больной?

Он реально больной. О чем он, вообще?

— Условия возврата.

Я молчу, моргаю, ощущая себя в иллюзорном, безумном совершенно мире. Алиса в кроличьей норе.

— Ты — больной. — Уверяюсь я, пытаясь осознать услышанное. Это игра для него? — Мы не в сказке!

— Это не важно.

— Не важно? Не важно? — меня неожиданно пробивает на смех, такой, с ноткой боли и металла. Губу прикусила, пока смотрела, как он человека уничтожает. И именно это сочетание приводит в чувство. Потому что я смотрю ему в глаза, твердо и жестко. И говорю. — Нет никаких условий. Для твоего возврата. Нет. Я никогда не впущу тебя в свою жизнь больше. Да я тебя даже в свою комнату не впущу!

— А если пустишь?

Я смеюсь все-таки. Опрокинутый мир Зазеркалья. Прилетела ты, Алиса. Слизываю кровь с губы.

И отвечаю:

— Если впущу, тогда мы и поговорим.

— Принял.

Он разворачивается и идет к выходу. Высокий, широкоплечий, чуть-чуть нескладный, хотя длинный пиджак скрывает фигуру, придавая ей утонченную изысканность.

Парик, шикарная львиная грива, поблескивает в ярком свете ламп.

Я смотрю ему вслед, машинально придерживаясь за спинку кресла, стоящего рядом.

— Милая моя, что случилось? Вы поругались? Он что-то сделал? Обидел? — голос тети Зои доносится словно через прослойку из ваты, не сразу до мозга доходит. — Жека!