Книга Хочу твою... подругу, страница 104 – Мария Зайцева

Но я не попросила.

Более того, я запретила тете Зое говорить про него. И вообще, про ситуацию на балу. И она, отличающаяся от большинства женщин моей семьи какой-то интеллигентной деликатностью, не стала настаивать.

Единственное, что сказала, что мальчик этот — отличный вариант…

Ну, это я и без нее в курсе.

Понятно же, что мажор, семья богатейшая, раз одни из спонсоров такого бала, с такими гостями.

Но мне от этого ни холодно, ни жарко.

Я его больше не увижу никогда, отношений с ним строить не собираюсь, замуж за него выходить — тоже.

Так что… Пофиг.

Вот доем пирожок и пойду еще на пару. А потом — домой. Там лягу и буду кино смотреть. Что-нибудь детективное. Не сказку. Нафиг сказки. Как-то они плохо с моей реальностью уживаются.

— Ну ладно… — вздыхает Машулька, — но ты звони, хорошо? Я переживаю, Ален…

Киваю.

Я в самом деле себя веду неправильно по отношению к ней. Она-то не виновата, что я тут смысл жизни внезапно похерила.

Торможу себя на этой глупейшей мысли.

Какой, нафиг, смысл жизни?

Я долбанулась?

Сто пудов.

Так, все.

Пора завязывать с этим… Блин… Рефлексией, вот.

А то я в не пойми кого превращаюсь!

Машулька уже слиняла, и я встаю, чтоб идти на пару. Психология, кстати. Как раз в тему со своей рефлексией я там буду.

На пороге буфета натыкаюсь на кого-то высокого и удивительно жесткого.

Кажется, что-то падает, да с грохотом таким!

Но мне пофиг, не мои проблемы, что у кого-то руки кривые.

Иду дальше, за спиной тишина.

Надо же… Чего это?

Все же, оборачиваюсь.

И вижу, как на пороге сидит на корточках Сказочник, это на него я, похоже, наткнулась. Блин…

Надо хоть извиниться…

А парни неподалеку от него стоят и ведут себя странно: не шутят, как обычно, когда какой-то нескладный недотепа, а Сказочник именно такой, косячнет.

Молчат и даже старательно отворачиваются, явно не желая, чтоб их присутствие обнаружилось.

Я чуть ли не разворачиваюсь обратно, чтоб помочь парню собрать его побрякушки, но в этот момент Сказочник вскидывает голову, и я замираю.

Его лицо, практически неразличимое из-за сильно натянутого вниз капюшона, кажется жутким.

А взгляд даже на расстоянии — маньяческим.

Блин!

Меня аж отшатывает в сторону.

Отворачиваюсь и бегу прочь, унимая мурашки, галопирующие по коже.

Жуткий какой, пипец просто!

Не дай бог с ним в темном месте столкнуться! Прибьет и дальше пойдет!

Б-р-р…

Сложность задач, любых задач — это вызов. Всегда так было.

С самого детства.

Мое мышление, аналитическое, легко подстраивалось под любые технические вопросы, там, где нужна была логика, последовательность, где прослеживались алгоритмы, которые можно было понять.

Гуманитарные науки, литература, философия, все, что касалось недоказуемой сферы эмоций и чувств, основанной не на логике, а на домыслах отдельных специалистов в этих областях, для меня долгое время были недоступны.

Пока не столкнулся с тем, что для получения полного образования, пусть и домашнего, мне требуются знания и в недоказуемых нормальной логикой сферах.

Вызов был принят.

И задача решена.

Трудно, гораздо труднее, чем все, что приходилось изучать до этого, но я все же смог найти в гуманитарных науках свои алгоритмы, понятные мне. И оперировать ими при решении этических и литературных задач.