Книга Цвет греха. Белый, страница 46 – Александра Салиева

Приятного в сказанном действительно мало. Контраст заново вспыхнувшей жестокости в том, за кого я умудрилась выйти замуж, вынуждает и меня содрогнуться. Единственное, что останавливает от того, чтобы встречно не выдать парочку другую не меньших «приятностей» — свидетели. Потом выскажу ему всё то, что я думаю насчёт его предложения избавиться от беременности, да ещё и в таких нелицеприятных красках, когда останемся одни.

— Не говори глупости, Анна, — строго пресекает начинающуюся истерику девушки мать.

— Может, это не такая уж и глупость, — сухо вставляет Антонио, чем изрядно удивляет меня, а через короткую паузу дополняет сурово: — Зависит от того, кто отец ребёнка, — одаривает свою дочь долгим взглядом. — Кто он, Анна? Ты нам так и не сказала. Отвечай.

Младшая Янг всё ещё вжимается в изголовье кровати, и новый её затравленный взгляд направлен на отца. Мне приходится очень постараться, оставаясь на своём прежнем месте, и не подойти к ней ближе, чтобы обнять, укрыв этими объятиями от мужчин. Никогда не была в подобной ситуации, но должно быть это воистину ужасно — когда твоя семья никакая не поддержка, а против тебя. Хорошо, что Фара рядом и делает всё то, что мелькает в моей голове.

— Разве сейчас это настолько важно? — огрызается супруга Антонио, одаривая его укоризненным взором. — Она чуть не погибла. Возможно, как раз из-за таких возможных разговоров. Да, это был не очень умный поступок с её стороны. Но пусть сперва оклемается, как следует, придёт в себя. Когда ей станет лучше, потом и поговорим, обсудим всё сколько угодно.

Судя по продолжительному мрачному молчанию, едва ли с ней кто-то согласен, помимо меня и самой Анны.

А, нет…

Анна тоскливо вздыхает и заметно расслабляется в материнских объятиях, после чего и вовсе отодвигается немного в сторону от Фары, тихонько проговаривая:

— Рано или поздно поговорить об этом всё равно придётся. Уж лучше давайте сразу.

Я слышу шумный выдох со стороны Антонио. Он по-прежнему напряжён и даже ещё более чем прежде, как хищник, почуявший первую кровь своей добычи. Смотрит на девушку пристально и неотрывно.

— Доктор сказал, срок — десять недель. Мы все знаем, где ты была эти два месяца назад, — припечатывает Антонио, как аргумент, в пользу которого врать бессмысленно.

Анна и не собирается.

— Мне девятнадцать. Я не сделала ничего из того, что не делают другие девушки в моём возрасте, — криво усмехается она. — Но да, ты прав. Это случилось в Пальма-де-Майорка, во время дня рождения Айзека, — признаётся отцу, бросив косой взгляд в сторону брата.

Признание не завершено, а моё сердце начинает колотиться так бешено, словно я уже знаю, каким оно будет. И не уверена, что действительно хочу его слышать. Вероятно, потому и обнаруживаю себя в непосредственной близости к Айзеку, вцепившись в него гораздо сильнее, нежели стоит себе позволять. Тем более, что Анна замолкает и не спешит делиться дальше.

— И? — подталкивает к продолжению Антонио.

— Я… напилась. Как и тот, с кем я переспала. Он — даже сильнее, чем я. Так что он вряд ли вспомнит об этом. Хотя нет. Не вряд ли. Точно не помнит. Иначе бы не игнорировал меня по всем фронтам все эти прошедшие десять недель, — брезгливо ведёт плечом Анна. — Поэтому, сколько не старайтесь и не допытывайте, его имя я вам не скажу. Какая разница, кто он, если ему просто-напросто всё равно? — бросает уже в неприкрытой обиде. — Не волнуйся, папочка, проблем не будет. Отцу ребёнка банально плевать на него, не заявится на порог, когда ты не ждёшь, предъявив тебе свои возможные права. Никаких неприятностей. А если вас так задевает моё положение, можете отправить меня куда-нибудь в Мадрид или же тибетские горы, мне тоже плевать. Айзек прав, это был совершенно идиотский поступок с моей стороны, мне стоит относиться к жизни серьёзнее. И я буду стараться. Ребёнка я сохраню. Он не виноват, что его биологический отец — равнодушная скотина. Вся ответственность — исключительно моя. И только моя.