Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 59 – Евгения Райнеш

На подоконнике, свесив изящные ноги в комнату, сидела небольшая, но очень ладная синеокая брюнетка в легком светло-фиолетовом сарафане, едва доходящим до гладких, блестящих колен. Она была невероятна хотя бы потому, что такого совершенства в природе быть не может. Словно сотканная из парадоксов: гораздо материальнее, чем летавица, и в то же время по неземному сказочная.

И дело не во внешней красоте, хотя в модельном агентстве ее бы с руками оторвали. Видали мы красавиц и немало.

Существо, на которое я взирал… Это сложно объяснить простыми человеческими словами: одно ее присутствие кружило голову и затягивало в неведомое блаженство. Словно она — единственная в мире может исполнить все твои мечты. И, уверяю вас, это ощущалось не как сексуальность. Что-то гораздо выше и сильнее, чем страсть. Воплощение невысказанных желаний, о которых ты даже сам не подозреваешь, вот чем она была. Освободительницей от оков неудовлетворенности.

— Добрый вечер, — сказала прекрасная незнакомка. — Или сейчас еще день? Как у вас считается это время суток?

Я открыл рот, а Гаевский рассмеялся:

— У меня была точно такая же реакция, когда я впервые увидел Сулену. Ты не первый, кто почувствовал нечто эпическое в потворе. Знак своего мира они принесли на себе, как въевшуюся печать.

Он явно наслаждался эффектом, который произвел на меня его сюрприз.

— Я искала Гронга тогда, — с непонятной грустью произнесла та, которую управник назвал Суленой.

— Ты так и сказала: «Я экспериментальный химик и личный консультант месье Гронга». А мне тогда почему-то показалось, что сочетание «личный консультант» было произнесено с сарказмом. Впрочем, «месье Гронг» — тоже. А еще я запомнил тебя блондинкой.

— Это было ужасное время. Но…

Она вдруг рассмеялась.

— В момент нашего первого знакомства у меня выскочил поврежденный витун, который вы с другом приняли за кошачий хвост.

Брюнетка спрыгнула с подоконника, чуть выгнулась назад с животной грацией, разминая талию:

— Когда на меня так пялятся, — сказала она мне, — я меняю облик. Это мало кому нравится.

К концу фразы ее голос звучал уже угрожающе.

— Кто такой Гронг? — растерянно спросил я.

А еще подумал, что если бы не был знаком с Тави, то от присутствия этого «эпического» существа наверняка бы грохнулся в обморок. А так… Кажется, летавица подействовала как прививка, и теперь у меня стойкий иммунитет к подобным нереальностям.

— Наш погибший друг, — с той же печалью, как и Сулена, ответил Гаевский. — На самом деле, не то, что бы друг. Для меня, скорее, наставник. Благодаря ему я и стал управником. Не скажу, что очень этого хотелось, но умирая, Гронг передал мне полномочия. Он занимал эту должность до меня. И мне просто некуда было деваться.

— Он как-то связан с летавицами? Этот ваш…

— Управники связаны со всеми пристальцами, — вмешалась Сулена. — Имеют над ними власть. Летавицы, потворы, звонцы, наруги. Все те, кого заносит в ваш мир.

— То есть вы — инопланетянка?

«И моя Тави — тоже?», — добавил мысленно.

— Нет, это другое. Наверняка ты слышал про параллельные миры, всякие измерения и так далее?

— Ну, знаю, — разговор становился какой-то несерьезный.

Ладно, незримые для человека сущности, в это я теперь мог поверить: после того, как встретил Тави. Хотя, честно говоря, до сих пор кажется, что я болен и брежу. Но все эти иные измерения…