Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 56 – Евгения Райнеш

Я поторопился к Максу, который уже нетерпеливо поглядывал то на прибывший катафалк, то на вход ритуального зала.

— Попрощался? — спросил он чисто риторически.

Надо же что-то сказать, но вот что тут скажешь? Я сделал рукой неопределенный жест:

— Извини, мы с вами не поедем. Чебик мал еще для таких мероприятий.

Макс кивнул:

— Конечно. Митрич бы, без всякого сомнения, понял…

— А ты не знаешь случайно, может, кто из его родственников пусть самых дальних здесь не присутствует?

— Не знаю, ты же видишь, сколько тут народа. Может, позже объявятся.

Меня не оставляла мысль о бумагах, которые Митрич явно забрал из заброшенной ветлечебницы. Думать об этом сейчас казалось неловким, но почему-то в голове засело, что в них найдутся ответы на многие вопросы, мучающие меня. И способные помочь Тави.

— А у кого может быть ключ от его квартиры?

Макс пожал плечами:

— Я не знаю, где он жил. Не уверен, но, кажется, как-то Митрич обмолвился, что обитал при зверинце Оленева. Вроде, так и сказал: «Я и день, и ночь жил рядом с ними. С питомцами». Но где потом… Я не в курсе. Не интересовался. Спроси в отделе кадров.

— Спрошу, — кивнул я.

Макс с другими киперами, теми, что покрупнее, отправился к ритуальному залу. «Будут выносить гроб», — понял я. Остальные потянулись за ними. Мы с сыном остались в одиночестве.

Чебик вдруг прижался к моей ноге и глухо заворчал. Я посмотрел вокруг, не увидев ничего подозрительного, наклонился к нему:

— Дружище, что случилось.

Чеб, не поднимая на меня глаз, смотрел куда-то вдаль и рычал горлом, не раскрывая рта. Такое ощущение, что его знаменитый вихор на макушке стал совсем дыбом, вытянулся перпендикулярно земле. Чебу что-то до ужаса не нравилось. Он был страшно раздражен.

— Эй, — я слегка дернул за ухо, привлекая внимание, но сын никак не прореагировал.

Я постарался проследить за его взглядом и уперся в пышные кусты отцветшей сирени, отделяющие двор от шумного шоссе. Странно, но разросшиеся ветки и в самом деле словно поглощали шум машин — он доносился очень глухо и издалека. Там, в тени пыльно-зеленой листвы, я и увидел их.

Сначала — невероятно высокого и широкого в плечах парня, он явно выделялся, как бы ни старался держаться незаметно. Рыжие взлохмаченные кудри, небрежно рассыпанные по мощным плечам, на которых — я видел даже издалека — под рубашкой перекатывались бицепсы. Зеленая рубашка, кстати, почти расходилась на груди, мелкие пуговицы с трудом удерживали планки в приличном состоянии. Джинсы, явно купленные в каком-нибудь магазине под названием «Богатырь», плотно обтягивали узкие по сравнению с торсом бедра. Неровно загорелое, в коричневых пятнах лицо выделялось какой-то детской курносостью.

Парень был явно силен и ловок, но в следующий момент я уловил некую странность в его позе, в жестах. Он как бы… не соизмерял свои движения с внутренней силой, отчего казался даже не то чтобы неуклюжим, а просто не совсем нормальным. То есть совсем ненормальным. Нервным тиком дергалась голова, которую он все время заваливал набок, руки ходили сами по себе и вразнобой, пальцы непрестанно шевелились, словно что-то нащупывали в воздухе.

Во вторую очередь я заметил невысокую хрупкую женщину, которая тщетно пыталась закрыть собой эту гору мышц. Она казалась бледной, как привидение на его фоне, все время что-то шептала, явно успокаивая, поглаживая своего спутника по непрестанно снующим рукам.