Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 57 – Евгения Райнеш

А еще… Обычно милый Чебик рычал именно на этого парня.

— Не сходи с места! — скомандовал я сыну и двинулся к парочке с решительным намерением выяснить, кто они такие.

Не знаю почему — из-за странного вида молодого человека, или из-за непонятной неприязни Чеба к совершенно незнакомым людям, но в тот момент я был твердо уверен: они здесь не случайные прохожие.

Но как раз толпа хлынула к выходу, закрывая от меня странную парочку — вынесли гроб, провожающие устремились к кладбищенскому автобусу.

— Черт, — выругался я, когда наконец-то очутился у кустов. Там уже никого не было.

Моя штанина снова пришла в движение. Чеб, несмотря на приказ, последовал за мной.

— И почему ты не остался там, где я тебе сказал?

Чебик вдруг принялся отчаянно жестикулировать. Знаки, которые он подавал, были мне незнакомы, и это даже напугало.

— Да что ты? Что случилось?

Он глубоко и по-взрослому печально вздохнул, затихая. Сделал привычный жест, который в нашем общении означал «Проехали». С досадой от непонимания и обидой, что не смог донести мысль.

— Ладно, Чебик, — я потрепал его по макушке.

Чувствовал некоторую вину, что притащил ребенка на мероприятие довольно тяжелое для детской психики.

— Пойдем есть мороженое, — я знал, чем его отвлечь.

Глаза Чебика загорелись радостью.

— Ты будешь есть свое любимое, шоколадное, а я — думать…

Он выразительно посмотрел на меня.

— Мы с тобой встретили здесь очень много новых и странных людей, — пояснил я. — Мне нужно разобраться что к чему.

Он кивнул, опять потянул меня за штанину, теперь уже с нескрываемым нетерпением и предвкушением.

Я взял его ладошку в свою ладонь, но тут же с досадой отпустил. Требовательно замяукал телефон.

— Что бы ты ни делал, бросай все и срочно дуй ко мне, — выпалил Гаевский. — В «Лаки», комната номер восемь. Без всяких возражений, жду тебя через час.

— Какого черта? — взвился я. — У меня ребенок.

Чебик, почувствовав что-то неладное, насупился и сердито задышал.

— Нет, с ребенком не стоит, — отрезал управник. — Для него же лучше, если ты придешь один.

— И без тебя знаю…

А когда это мы перешли на «ты»? Я и не заметил.

— В общем, даю еще полчаса, чтобы пристроить ребенка, — сжалился Гаевский. — К трем освободишься. Жду через полтора часа.

И отключился.

— Да что же это…

Я смотрел на коварный мобильник, разрушивший наши с Чебом восхитительные планы.

И тут пришла в голову одна мысль. Хорошая мысль.

— Лиза, — сказал я, — ты наверняка у ритуального зала?

Ну, конечно, где же она могла еще быть?

— Я уже в автобусе, сейчас тронемся на кладбище, — ответила Лиза.

— Вылезай из автобуса, — попросил я. — Тут очень экстремальная ситуация. Вопрос жизни и смерти.

А что еще могло сподвигнуть Гаевского так требовательно приказать немедленно явиться пред его ясные очи?

— Да не паникуй, это я образно… Нет, ничего такого, просто внезапно образовалось очень важное дело, а Чебик… Ну, нужно пару-тройку часов с ним побыть. Сходите в кафе, поедите мороженого. Ты же тоже любишь шоколадное, как и он? Митрич теперь никуда не убежит, сходишь на могилу завтра. Ну, пожалуйста.

Лиза сопротивлялась недолго. Очевидно, ей самой не очень хотелось продолжать тяжелый путь за катафалком.

— Ну, если очень надо…

— Хорошо, мы стоим почти у самых ворот, около кустов сирени. Ждем.