Онлайн книга «Когда снега накроют Лимпопо»
|
— Метафизик Штайер занимался терпеновыми соединениями, — сказала Сулена. — Я не буду читать вам лекцию. Просто потому что даже у подготовленного химика вашего мира со всевозможными званиями и достижениями, понятие и принятие этой информации заняло бы годы. Скажу только, что Штайер искал формулу соединения эфирных масел, проникающую во виды материи во всех формах её существования… Летучее соединение, как игла, пронзающая миры… Черт… Сулена посмотрела на меня и махнула рукой. — Кому я рассказываю? Вот Гронг сразу понял… «Она нас глубоко презирает», — понял я. — «Люди для нее, как для нас противны скунсы в момент высшей вонючести. Лично против скунсов потвора ничего не имеет, просто брезгует находиться рядом. И в то же время — это наш мир, и она не может игнорировать человечество. Даже зависит от него, и это ее больше всего раздражает». — Про эфирные масла — понятно, — быстро кивнул я. — Это имеет отношение… Сулена перебила, громко фыркнув: — Со Штайером под видом помощника работала одна из наших потвор, тогда это направление казалось перспективным и для нас. Но Волгава погибла, успев передать, чтобы мы никогда с идеями Штайера не связывались. Она могла это сказать только в одном случае — если там происходило что-то жуткое, возможно, жертвенное, выходящее за живые законы природы. — Даже для потворы? — почему-то язвительно спросил Гай. Сулена посмотрела на нас глазами резко потемневшими, сузившимися. Торжественно-уставшая, презрительная и прекрасная. — Потворы имеют дело только с тонкими, эфирными материями. Никакого «мяса». Сам Штайер умер более ста лет назад по вашему исчислению времени. Наверное, не преуспел в своих изысканиях, иначе информация хоть как-то бы просочилась. Нам казалось, что история давным-давно канула в небытие, никто не любил о ней вспоминать. Волгава… Это было слишком мучительно, думать о том, что одну из нас получилось вывести за пределы существования. — Убить? — уточнил я. Сулена сверкнула неистовым взглядом: — Потвору нельзя убить физическими средствами вашего мира, — бросила она, не терпящим возражений тоном. — В общем, несмотря на всю боль, которую вызвал у нас уход нашей сестры… В связи с открывшимися событиями, мы достали записки Волгавы и расшифровали их… — Она вела дневник? — задумчиво спросил Гаевский. — А что вас так удивляет? Любой исследователь ведет дневник. Потворы дублируют личные записи на общий фон. Мы связываемся… Это неважно. Главное, что в ее записях и в самом деле присутствует младенец. — Как же вы не заметили раньше? — не удержался я. — Такую-то информацию… — Я же говорю — этому виной множество факторов, — с досадой сказала Сулена. — Во-первых, она сама строго-настрого завещала никогда не лезть в эти разработки. Во-вторых, нам и без указаний было больно вспоминать о ней. А в-третьих… Сейчас мы знали, что именно искать. От правильно заданных вопросов зависит качество и точность ответов. Раньше мы думали, нужно нащупать в ее записях информацию о терпеновых соединениях, чтобы получить ответ на главный вопрос. А теперь оказалось, что самым важным является обстоятельство, о котором мы и подумать не могли, пока я случайно не нашла разбавленную сущность потворы в этом месте. В глазах Сулены вдруг мелькнула растерянность. Это было так необычно, что я подумал — показалось. Солнечный свет очень рассеянно и зыбко падал сквозь густые ветви столетних деревьев. Наверное, один из преломленных лучей отразился в ее зрачках. |