Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 115 – Евгения Райнеш

— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, в ходе экспериментов Штайер пытался таким образом дополнить формулу взаимопроникновения миров, может… Одним словом, кажется, у него получилось смешать две сущности — человека и потворы — в младенце. Мы думали, это невозможно. И сначала не хотели верить, но расшифровка почти точна. У Волгавы был ребенок. И его след теряется…

— В детском доме Яруги, — не знаю, почему брякнул я, вдруг первое, что пришло на ум, и тут сам поразился. — Ребенка отдали в приют, а затем он попал в наш детский дом.

— Именно, — Сулена кивнула вдруг даже с каким-то уважением. — Это было давно, и где сейчас…

— Сейчас, — выдохнул я. — Он мертв. Погиб неделю назад.

Я все еще не мог поверить.

— Вот же черт… Серьезно? Наш старый добрый Митрич какая-то… внереальная потвора?

Сулена фыркнула с таким презрением, что меня чуть не снесло с места.

— Не какая-то, — быстро вмешался управник. — Единственная в своем роде. По крайней мере, в нашем мире — точно. Эх…

Он вдруг как-то особенно горько крякнул и совсем по-стариковски махнул дрожащей рукой. Этот жест вообще не вязался с Гаевским, сразу становилось ясно — управник вне себя.

— Упустили… Такое! Под самым носом! Кто бы мог подумать… Предотвратить…

— Как предотвратить? — вдруг произнесла Сулена, молчавшая все время, пока Гаевский удручался. — Я же говорила, потвору невозможно убить ни одним способом, известному на данный момент человечеству.

Она подчеркнула слово «данный».

— Но лев…

Сулена покачала головой:

— Тоже — мимо. Любое физическое воздействие — мимо.

— Но эта потвора была наполовину человеком, — возразил Гай. — А значит…

— Нет! — отрезала она. — Я не стану вдаваться в подробности. Это тайна нашего существования, которую клан потвор тщательно оберегает. Волгава — единственная потвора, погибшая в вашем мире. Но она работала с алхимиком, очень мощным алхимиком. Физическое уничтожение исключено. Ее можно только «выпить», но ни одно из существ, которых я встречала за долгую-долгую вечность на вашей этой Земле, не обладает такой силой.

— Остается один вариант, — произнес Гаевский.

За все время их диалога я переводил изумленный взгляд с одного на другую.

— Тот, кто выпил полупотвору — не человек, и не животное, — убежденно произнесла Сулена. — Это был некто хтонический, связанный с Землей, и в то же время — использующий внереальные силы.

— Как ты сказал? — Гаевский повернулся ко мне. — Черный плащ и кошачья голова?

— Ну, да, — я понял, что он говорит о Феликсе. — Только не плащ. Форма санитара. Но он, кажется, не работал санитаром. По крайней мере, в той больнице, где я его видел. Странно, да?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Сулена управника.

— Я подумал о Верфелисе, — произнес Гаевский. — Но что делать загадочному повелителю кошек в Яруге?

Он пожал плечами:

— И чем ему мог так насолить ваш Митрич?

Гай впервые за весь этот день назвал ветеринара по имени. В смысле, сказал «Митрич», а не «потвора» или «полупотвора».

— Повелитель кошек? — переспросил я. — Вы сказали — повелитель кошек? Может быть такое, что Литвинов знал этого повелителя кошек? И боялся. Почему?

Я думал в этот момент о подпольном сайте, который нашла Лиза. Этот вечер и ее голос, плывущий в моей больной голове, вспомнились так ярко, словно кто-то развернул передо мной картину. Сайт вел Митрич. Не совсем понятно, откуда, но я сейчас знал это.