Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 113 – Евгения Райнеш

А потом Гаевский остановил авто. Потому что мы уже приехали. Я нехотя вылез из машины вслед за управником. Этот зверинец внушал не то чтобы ужас, просто какую-то инфернальную безнадегу, выворачивающую душу.

— Почему вы оказались здесь тогда, в первый раз? — кажется, я уже задавал этот вопрос Гаевскому, и, кажется, он на него так и не ответил. — Как вас сюда занесло?

Управник привычным жестом раздвинул прутья ограды.

— Я начал с просмотра всего, что было у нас в базе по твоей летавице. История ее довольно чистая, всего один инцидент нападения на человека, который произошел именно в этом месте. Всего-навсего драка, обошлось без особого членовредительства.

Он нырнул в образовавшуюся дыру, я — за ним.

— Когда это было? — быстро спросил.

— Давно. Очень. Хотя по отношению к пристальцам мы не ведем обычное летоисчисление. Скажу только, что тогда на месте особняка стояла охотничья сторожка, и ее окружал только дикий лес на много километров вокруг.

— Вот как… — протянул я, пытаясь представить дерущуюся Тави.

Не получалось. Совсем не получалось.

— И с кем она… скандалила?

— С неким Литвиновым. Он жил в этом домике тогда еще в самой чаще леса. Охотник или отшельник, что-то вроде того. Это мог быть предок погибшего ветеринара, родственник, хотя фамилия не такая уж редкая.

Меня пронзило невероятное подозрение.

— Может, и не родственник, а… Ты можешь сказать конкретнее, когда он тут жил?

— В прошлом веке — это точно, — ухмыльнулся Гаевский.

Если это… Я не знал, когда родился Литвинов. Судя по тому, что мне стало известно, этого никто не знал. А если и в самом деле окажется, что Митрич — просто невообразимый долгожитель? И тот, с кем… гм, все еще не могу представить — подралась Тави, был именно он? В таком случае она точно укрепится в статусе обвиняемой. Ссора и даже драка с Литвиновым, пусть и в далеком прошлом: огромная гиря, падающая на весы правосудия не в пользу летавицы. Мне стало жарко. Горячая волна залила голову, стукнулась в виски. Гаевский сегодня открыл мне уйму всяких шокирующих фактов. Он пытался выбить меня из колеи, взрывая все новые и новые информационные бомбы в моей голове? Жаль, если так. Мне казалось, мы с управником стали немного искренней друг с другом.

В любом случае, если он пытался вывести меня из равновесия, у него это получилось, так как я, погруженный в свои рефлексии, не заметил Сулену, сидящую на потрепанном временем крыльце ветеринарной лаборатории.

Хотя мог даже в нормальном расположении духа ее не узнать: в этот раз она была рыжей и растрепанной, с пронзительно изумрудным взглядом, чем-то напоминающая внешне Лизу, только в моей подруге никогда не пылал столь яростный ведьмовский огонь.

И сидела Сулена в ковбойской рубашке и брюках-карго цвета хаки, по-мужски расставив ноги и упираясь растопыренными локтями в острые колени.

— Ох, — сказал Гаевский вместо традиционного приветствия. — Наш день перестает быть томным.

Мы сели рядом с потворой, при этом я почти физически ощущал волны ядовитого пара, исходящие от нее.

— Сулена, ты вне себя от злости или обиды, — покачал головой Гаевский. — Так что — рассказывай сразу. Иначе взорвешься.

— Вы, конечно, ничего не слышали о Николае Штайере, — обвинительным тоном начала потвора.

— Разумеется, — примирительно согласился Гай.