Книга Закусочная «Тыквенный фонарь», страница 105 – Анна Кейв

— Вы провели ритуал? – потребовала она ответ.

Крис хотел ответить, но Аманда сделала это за него:

— Да. Проклятие снято. Артефакты – все до единого – самоуничтожились после того, как все закончилось. И Книга Теней тоже. Ее больше нет.

Элинор осела на стул и запричитала:

— Этого не может быть… Проклятие должно было забрать последнего Фелтрама.

Крис нахмурился:

— О чем ты говоришь?

Элинор вскинула на него несчастный взгляд:

— Вы не могли провести ритуал. Я намеренно не указала в инструкции, что на Латхиме, несущей проклятие, должна быть кровь Фелтрамов. Духи должны были забрать Аманду, не тронув остальных. Как вы… Как это возможно?

Аманда и Крис переглянулись. Теперь они понимали, почему Элинор согласилась им помочь. Она жаждала возмездия, которое должно было свершиться из-за одной недомолвки.

Крис взял в свои руки ладони Аманды и провел большими пальцами по царапинам от осколков тыквенного фонаря, которые почти зажили. Аманда ахнула:

— Когда мы нашли огарок Латхимы… Я порезалась, у меня пошла кровь. Прежде чем ты перебинтовал мне ладони, я держала в руках Латхиму и оставила на ней кровь Фелтрамов.

Элинор прикрыла глаза, понимая, что все кончено. Месть, которой она жила все эти годы, так и не свершилась до конца. И если предательство Элинор было ожидаемым, то слезы, проступившие в уголках ее глаз, удивили всех. Элинор Дейкворт – жесткая и беспринципная женщина – плакала.

Николь опустилась перед ней на колени и нерешительно коснулась ее ладоней, сжав их, привлекая к себе внимание. Элинор уставилась на нее, не понимая, чего она от нее хочет.

— Элинор, – мягко начала Николь. – Пора перестать жить прошлыми обидами. Аманда не должна нести крест за то, что произошло задолго до ее рождения. Я это поняла сразу, как только узнала ее поближе. Благодаря Аманде случилось то, чего вы так хотели – Книга Теней уничтожена, она больше не причинит никому зла.

— Вы не понимаете, – мотнула головой Элинор.

— Понимаю, – настойчиво проговорила Николь. – Милли была моей двоюродной бабушкой. И я понимаю вас, как никто другой. Я знакома с Миллисент только по рассказам своей бабушки, но уверена, что она бы не хотела, чтобы из-за случившегося столько лет тянулась вражда, унесшая столько жизней.

Взгляд Элинор изменился. Впервые в нем проступила… нежность. Она погладила Николь по щеке, а затем тяжело поднялась, опираясь на трость.

— Аманда, – величественно произнесла она. – Простить вас и весь ваш род будет непросто. Но я постараюсь.

Аманда медленно выдохнула, отпуская страх, который грыз ее изнутри при виде Элинор. Она шагнула вперед и обняла Криса, сжимая его так крепко, словно он был ее якорем в бушующем море.

Элинор посмотрела на них в последний раз. В ее взгляде мелькнуло что-то новое – не злость, не обида, а, возможно, странное облегчение. Она медленно кивнула.

— Берегите друг друга, – неожиданно произнесла она, и ее голос прозвучал мягче, чем кто-либо из них привык слышать. Затем она, опираясь на трость, развернулась и ушла, не оглядываясь.

Молчание наполнило зал, но оно больше не казалось гнетущим. Напротив, в нем была тишина завершенности. Николь, улыбнувшись, подняла взгляд на своих друзей.

— Не знаю, как вы, а я не смогу сейчас подняться в комнату и просто уснуть. Как насчет того, чтобы отпраздновать? – спросила она, озорно сверкая глазами. – Я могу приготовить горячий шоколад.