Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 44 – Лилия Орланд

— То, что не украдено! — отрезала я, злясь на правоту поварихи, которую невозможно было признать.

За столом повисла глубокая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угольков в печи.

Каждый из нас думал о своём и при этом об одном и том же. По поджатым губам Поляны и насупленному виду Вителея я понимала, что они не согласны со мной. И молчат лишь потому, что за долгие годы службы научились не спорить с начальством.

Часть меня была с ними согласна. Я тоже боялась. И холодной зимы, и нехватки дров, и голода, вина за который полностью ляжет на меня.

Но это была малая часть.

Потому что бόльшая понимала, невозможно быть честным наполовину. Нельзя выбрать, какие законы мы будем соблюдать, а какие нарушим. Это будет лицемерием с моей стороны. А если я сама стану лицемерить, как мне воспитать порядочных людей из моих сирот? Ведь воспитывают собственным примером.

Нравственная дилемма была решена мною в пользу абсолютной законопослушности. Без всякого лукавства и полумер.

Я пыталась объяснить это старикам. Вителей молча слушал, Поляна горестно вздыхала. Однако было очевидно, что они предпочитают сытый желудок чистой совести.

Поэтому я закончила дискуссию. Всё равно она больше напоминала монолог. Вздохи и слёзы — не аргументы.

— Поляна, давайте проведём ревизию оставшихся продуктов и составим меню, чтобы рассчитать, насколько нам хватит еды.

Повариха снова покачала головой и тяжело поднялась с места. А затем начала сносить на стол мешочки, горшочки и баночки.

Я сходила в свой кабинет за карандашом и бумагой и начала составлять список продуктов.

Четыре вида круп в разных мешочках. Я взвесила каждый на ладони — примерно по килограмму. Плюс-минус.

— Четверть пуда будет, — лишь окинув мешочки взглядом, резюмировала Поляна.

Похоже, нам привычны разные меры весов. Я начала вспоминать, что за пуд такой и сколько он в килограммах. Кажется, около шестнадцати. Раз четверть, то делим на четыре.

Значит, мы с Поляной посчитали одинаково. Я внесла крупы в свой список.

В следующем мешочке оказался сухой горох. Тоже немного. Пару раз суп сварить или кастрюлю каши. Фасоли было вполовину меньше. В грибах завелись жучки. И Поляна, расстроено поцокав языком, отложила мешочек в сторону.

В залитом сургучом горшочке переливался золотом липовый мёд. А в банке, обвязанной вместо крышки плотной холстиной, краснела мочёная клюква.

— Остатки уже. Берегу, — поделилась повариха. — Мало ль кто прихворнёт.

Я открыла крышку маленького, с котелок, бочонка. Здесь хранился весь наш запас поваренной соли, слипшийся в единый кусок, размером не больше моего кулака.

М-да, негусто.

— С подполу тоже нести, али сами глянете? — обрадовала меня Поляна.

Точно! У нас же есть ещё подпол.

— Сама гляну.

Однако радоваться я поторопилась.

Ведро картошки, с десяток луковиц и морковин. Да половина бочки с квашеной капустой. Похоже, дети тоже не слишком её любили, вот и осталась на крайний случай. Который уже давно наступил бы, если б Димар не таскал свежие продукты. Шмат сала, полкруга кровяной колбасы, целая коврига хлеба, оставшиеся после ужина, тоже лежали в подполе.

На первый взгляд казалось, что припасов у нас не так и мало. Однако стоило подумать, что это на двенадцать человек, как вернулись сомнения. Нет, в правильности своего решения я не сомневалась, вот только… не стоило ли немного подождать с запретом? Хотя бы пока я разберусь, что к чему здесь, свяжусь с высшим руководством, налажу финансовые дела и снабжение.