Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 45 – Лилия Орланд

Однако это тоже будет полумера. Одна из тех, что я так хотела не допустить.

— Поляна, давайте составим перечень блюд, которые можно приготовить из наших продуктов, и посчитаем, насколько нам хватит еды.

— А чего тут считать, — отмахнулась повариха, — и так всё ясно: коли беречь да выгадывать, недели две, может, вытянем.

— А потом ноги протянем, — высказал наше общее опасение Вителей.

Однако я не собиралась допускать подобного. Должен быть другой выход из этой ситуации. И я его найду!

Самым простым виделось написать в Министерство просвещения. Если меня на должность назначили там, значит, имеют отношение к приюту. И могут надавить на совет попечителей, городскую казну, или кто там выделяет деньги на содержание сирот?

Правда предыдущие письма так и не дошли. Значит, их или не отправляли, или перехватывали по пути. Не знаю, кто и где, но оба варианта мне не нравились. И попахивали заговором.

А ещё у меня не было денег, чтобы заплатить за доставку. Поэтому письмо придётся отложить на потом.

После завтрака я заперлась у себя в кабинете. Сначала наводила порядок, разбирая бумаги и журналы. А затем зарылась в документы, которые открыли мне много интересного.

Мой предшественник отправлял ежемесячные отчёты градоначальнику Соснового бора. Он отчитывался о состоянии дел в приюте, о прибывших и убывших воспитанниках, их здоровье и многом другом.

Однако больше всего меня заинтересовали отчёты о закупках, где красовались стройные колонки цифр.

Финансирование в дом призрения действительно шло… но не доходило, сворачивая по пути. Я подозревала, что сворачивало оно в карман директора. Потому что написанное в отчётах было бесконечно далеко от реальности.

Например, за лето и осень для приюта закупили трёх годовалых поросят, дойную корову, четыре дюжины кур, две гусей. А ещё десятки пудов овощей и фруктов по сезонным ценам.

К тому же якобы покупались стройматериалы для ремонта.

И всё это на кругленькую сумму.

Значит, бывший директор украл не только жалование работников, но ещё и лишил детей еды.

Похоже, его никто не контролировал, вот он и решился нахапать побольше, прежде чем сбежать.

Когда в кабинет вошла Поляна, с порога начавшая объяснять, что она долго стучала и заволновалась, я по-прежнему сидела за столом, подперев руками не выдерживающую открывшейся правды голову.

— Что-то случилось, госпожа директриса? — обеспокоенная повариха подошла ко мне.

— Читайте, — я протянула ей стопку отчётов.

— Не обучена я грамоте, — смутилась Поляна.

— Извините, — я тоже смутилась своей бестактности, слишком расстроена была. — Сама вам прочитаю. Вот здесь сказано, что для приюта регулярно закупалась провизия на тридцать воспитанников и десяток работников.

— Как тридцать? — удивилась повариха. Считать она умела.

— А вот так, — я бросила листы на стол.

От резкого движения они разлетелись по всей поверхности, медленно планируя на пол. Я поднялась со стула, но собирать бумаги не стала. Ходила мимо удивлённой моим поведением Поляны и перечисляла кур, свиней, коров и прочие радости, которыми якобы полны наши закрома.

Глаза поварихи расширялись, брови ползли на лоб, грозясь подняться к волосам.

— Да нету у нас ничего такого, только Стрелка и осталась. Старая она, медленная уже, хромает на непогоду. Кому такая нужна?