Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 41 – Лилия Орланд

— Милада, — она вздёрнула подбородок.

Взрослым, и мне конкретно, эта девочка не верила. И готовилась защищаться. Тем более я только что унизила перед остальными её товарища.

— Нет, Милада, бить здесь больше никого не будут, — произнесла я медленно и отчётливо, чтобы было услышано каждое слово. — Но наказание вам не понравится. Обещаю.

— Это как? — удивилась девочка, стоящая справа от Милады.

Похоже, она не собиралась говорить этого вслух и теперь смутилась под моим взглядом. Но ненадолго. По крайней мере, спросить её имя я не успела, девочка представилась сама:

— Меня зовут Зимава.

— Зимава, ты любишь мыть пол? — спросила я.

— Что? — такого вопроса они явно не ожидали.

— Пол, — повторила я и указала ладонью на пространство между нами. — Кто из вас любит мыть пол?

Дети приняли это за шутку. Раздались неуверенные смешки.

— Неужели никто не любит?

Смешки стали громче, их разбавляли голоса, выражая мнение о тех, кто может любить подобное занятие.

— Прекрасно! — подытожила я. — Значит, мытьё полов всего правого крыла может стать отличным наказанием для каждого из вас.

Голоса смолкли. Больше никто не смеялся. Дети смотрели на меня, пытаясь понять, насколько я серьёзна. Ведь у них прежде не было трудовой повинности. А тут сразу целое крыло вымыть.

Я снова улыбнулась. По-акульи дружелюбно.

Ну что, ребятишки, будем жить дружно или снова хотите меня испытать?

Дети молчали. Я заметила, что девочки жмутся к самой старшей. Кажется, повариха называла её Невея. А мальчики группируются вокруг Димара.

Ищут защиты. Похоже, мне удалось-таки их слегка напугать.

— Итак, я сейчас зачитаю сами правила. Прошу слушать внимательно и не перебивать. Когда прочту все пять, можете задавать вопросы.

Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, готовясь. А затем произнесла вслух первое правило. Читать мне было не нужно, я помнила его наизусть.

— Воровство запрещается.

Я ожидала гул, вопросы, даже возмущения. Однако ответом мне была полная тишина. И только неверие в глазах Димара, сменившееся хитрым прищуром, заставило меня пояснить.

— Вообще брать что-либо чужое нельзя. Ни в приюте, ни за его пределами. Если вы приносите что-то, чего раньше у вас не было, значит, должны предоставить записку с подписью прежнего владельца, что это именно подарок или покупка, но не кража. Это касается вещей, продуктов и вообще… всего.

— И что мы будем есть? — зло хмыкнул Димар.

Если прежде у меня оставались некоторые сомнения относительно содержимого мешка, который принёс вчера мальчишка, теперь их не осталось. Димар занимался воровством еды, а значит, мог попасться в руки полиции. Этого я не могла допустить.

— Я что-нибудь придумаю, — голос звучал не настолько уверенно, как мне хотелось. Однако я была полна решимости исполнить обещание.

— Пока вы будете думать, мы все тут передохнем с голоду! — выкрикнул Димар.

— Я же сказала, что придумаю, как выбраться из кризиса, — медленно и внятно произнесла я.

Наши взгляды встретились, словно клинки, и зазвенели, ударившись сталь о сталь. Сейчас моим противником был не мальчишка. Забота о детях и кража еды для них сделали Димара старше. Он стал добытчиком, главным мужчиной в этой семье осиротевших. А теперь я оспаривала его первенство.

И отступать не собиралась.