Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 39 – Лилия Орланд

Однако меня ожидало разочарование. Чернильница оказалась абсолютно пуста.

Зато после долгих поисков и почти решив плюнуть на эту затею, я нашла круглые графитовые карандаши. Один закатился под ящик стола, а второй затерялся в бумагах.

Больше в кабинете писчих принадлежностей не было. Интересно, они закончились, потому что прежний директор экономил на канцелярии? Или просто утащил с собой всё, что могло пригодиться?

Оба карандаша требовали зачинки, графит стёрся почти до деревянного корпуса. Однако несколько слов ещё можно было написать.

Поэтому я положила лист перед собой и вывела вверху по центру крупными округлыми буквами:

«Правила поведения на территории Сосновоборского дома призрения».

И поставила после двоеточие.

Заголовок выше многословным. И я обвела «правила поведения» ещё раз, а потом провела под ними жирную черту. Теперь эти два слова выделялись среди других и сразу бросались в глаза.

Удовлетворённо взглянув на дело рук своих, я написала первый пункт. Всего у меня вышло пять правил. Возможно, позже и дополню их. Однако для начала, думаю, и этого будет достаточно.

Поставив точку, в конце пятого пункта, я положила карандаш, задула свечу и пошла спать.

Утро встретило меня светло-серым прямоугольником окна. Надо поставить себе за правило задёргивать шторы по вечерам. Пусть сейчас на улице никого, но весной и летом из леса могут выходить всякие грибники или охотники. А я не люблю, когда за мной наблюдают.

Комната за ночь выстыла, поэтому вылезать из-под тёплого одеяла я не спешила. И только расслышав в коридоре голоса и топот детей, спускающихся к завтраку, я решительно спустила ноги на пол. Пришлось тут же их отдёрнуть и поискать валенки. Пол оказался ледяным.

Закутавшись в шаль, я отправилась растапливать печь. Было немного волнительно, а ну как не сумею. Поэтому всё делала строго по инструкции Вителея. Сначала положила щепы, причём одну поперёк топки, а остальные на неё, так, чтобы передний край выступал. Сверху легли тонкие поленья, которые лежали ближе к печи и просохли больше остальных. Затем — открыть заслонку, чтобы дым шёл в трубу. Чиркнуть спичкой, поднести её к щепкам и подождать, пока загорятся.

С последним пунктом не вышло. Даже после второй спички щепки у меня отказывались заниматься пламенем.

Чуть подумав, я решила пожертвовать одним листом бумаги. Правда пришлось повозиться, пока нашла ненужный. Надеюсь, что не ошиблась, и эти зарисовки в виде вензелей и виньеток, которые явно выводили в задумчивости, мне не пригодятся.

Виньетки занялись сразу, следом за ними и щепки. Гордая собой, я закрыла топку, приоткрыла нижнюю дверцу и начала одеваться.

Меня ждало знакомство с моими подопечными.

В коридоре снова послышались голоса. Они приближались к дверям моего кабинета. Правда теперь звучали приглушённо, словно воспитанники надеялись, что новая директриса не покинет свою берлогу, если не услышит их.

Дождавшись назначенного времени, я взяла лист с написанными ночью правилами, несколько нервно одёрнула платье и вышла в коридор.

Все уже собрались в холле. Стояли единой группой у окна. Меня встретили настороженные, оценивающие взгляды.

Они были похоже на стаю маленьких хищников, куниц или горностаев, которые взвешивали свои шансы перед крупным зверем. Кем он окажется? Охотником или добычей? Проглотит их или позволит загнать себя?