Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 95 – Лилия Орланд

Берри хмыкнул и занялся своей порцией.

После ужина мы отправились на экскурсию в оранжереи. Солнце уже заходило, начинали спускаться сумерки. Но тётушка, сияя довольством, теперь настаивала, что желает посмотреть именно сейчас. Мол, до утра ждать слишком долго, а ей не терпится увидеть, как сильно выросли апельсины.

Полковник предложил мне руку, и я с облегчением её приняла. Если бы пришлось идти под ручку с Марком, мне бы точно поплохело.

Анри оказался немногословным, ограничился парой фраз о красоте усадьбы и о том, сколько труда в неё вложено. Зато Азалия щебетала. Они с Марком шли впереди, большинство слов до меня не долетало. Но и того, что я услышала, хватило, чтобы вспыхнуть.

Тётушка расхваливала меня на все лады, как какая-нибудь сваха из брачного агентства. Берри не проронил ни слова в ответ. Шёл как истукан, с прямой спиной, идеальной осанкой, горделивой походкой. Чем дольше я слушала Азалию и смотрела на Марка, тем больше гормона стресса вырабатывал мой организм.

В итоге я стиснула локоть полковника и потащила его вперёд. Анри не сопротивлялся, только наградил меня удивлённым взглядом.

— Давайте ускоримся, – предложила я, догоняя тётушку с племянником. – Солнце садится. Скоро стемнеет, ничего не разглядим.

Парочка остановилась, видимо, чтобы поинтересоваться, какая муха меня укусила. Азалия бы точно не преминула прочесть мне лекцию о хорошем тоне и о том, что воспитанные барышни не носятся по имению, словно ужаленные в одно место. Однако я не собиралась слушать. По крайней мере, не сейчас.

Мы с Анри обогнули их по самому краю тропинки и пошли вперёд, провожаемые взглядами. Недоумённым тётушки и… Понятия не имею, каким взглядом провожал меня Марк и провожал ли вообще.

Да и знать об этом не хочу.

У двери оранжереи я отпустила локоть Анри и первой вошла внутрь. Деревья ещё подросли за пару часов моего отсутствия. Прежде я уже пыталась высчитать скорость их роста, понять закономерность. Час за месяц? Или день за год? Однако закономерности не было. Или я просто не сумела её разглядеть.

— Какая красота! – басовито восхитился полковник. – Не могу представить, как подобное удалось столь юной и хрупкой девушке. Ваш титанический труд, Ксения, достоин восхищения!

— Благодарю вас, Анри, – только и успела сказать, потому что подошла тётушка.

Её восторг был почти физически ощутим, хотя она не произнесла ни слова. На глазах Азалии выступили слёзы. Она прижала руки к груди, часто и поверхностно дыша.

— Тётушка, – я испугалась за неё. Да, она месяц лечилась в той санатории, однако столь сильные эмоции могли навредить её сердцу.

— Детонька, – госпожа Берри подошла ко мне и обняла. – Ты даже не представляешь, как сильно меня порадовала. Я в тебе не ошиблась.

Она промокнула слёзы платочком, который ненавязчиво подал ей полковник. А затем поцеловала меня в лоб.

— Благослови тебя господь, милая. Уверена, мой Валя на том свете смотрит и радуется.

Стоило ей произнести последние слова, как от ворот раздался возмущённый лай. А следом за ним показался и сам пёс. Он закрутился перед Азалией, пронзительно тявкая. То подпрыгивая и пытаясь поставить передние лапы ей на грудь, то оттирая её боком.

— Милый мой, – ещё более растроганно произнесла тётушка, склоняясь к псу и гладя его по лохматой спине, которую он прижал к её ногам. – Как же сильно я соскучилась по тебе.